Удачная неудача Солнцеликого - 3

Сигнальные хлопки, такие инородные и ненужные в пять часов утра, порвали тишину над крепостью. Один сигнал, второй…пятый. Пять повозок. Степняки поперли через Переправу. Торговый сезон начался!

Вит подхватился, ему вроде как по службе положено присутствовать, а я бы предпочла подремать дальше, да кто же мне даст?

А на плацу, под ярким светом магической люстры творится упорядоченный Кипиш. Именно так, с большой буквы. Норрей важно взимал мыто. Солдатики, которым нынче выпал жребий досматривать, весело перебрехивались со знакомыми котами, заставляли их поднимать тенты и явно радовались неожиданному освещению. И я порадовалась — Вит так уверен во мне, что щедр на магию, не экономит, а нам сегодня к Переправе идти. Наверно, я умудрилась впасть в легкий транс, притулившись в сторонке и кутаясь в дареный теплый халат. Вот стою, любуюсь деятельным мужем, и вдруг подлетаю вверх. Это не левитация, потому что очень резко и подмышками больно. Не муж!

— Нинка! — гукнуло из-за спины голосом Карим-ара, — Ты не представляешь, что ты натворила! — и опять подкинул, как ребенка, зараза. — Эй, чего пинаешься! Лучше бы поздравила! А еще подруга!

— Поздравляю. И стой смирно, не трожь меня! А с чем?

— Я теперь обозничий, меня выбрали вместо Падах-ара. А Падах-ар теперь в совете старейшин. Вместо деда Смердаха.

О как! А Вонючку, значит, на пенсию. И виновата опять я. Надо у мужа какую ни на есть вырубалочку испросить, вроде тех, что поварешки носят, а то приласкает кто из Смердаховых родственников по черепушке, будет мне за все подвиги.

А Карим уже тянул к воей кибитке приговаривая:

— Пошли, пошли, там тебе подарки…

Ох, ты ж! Если опять подушки — рушам отправлю, солить их, что ли? Я бы солдатам раздала, дареных бы на всех хватило, да Норрей стал грудью — нечего в казарме пестроту неуставную разводить. Вот, солдафон! Чтоб он влюбился!

А Карим, раз, и тент на своей кибитке приподнял. А там, я чуть не села, сосенки, вроде той, что я упустила. Раз, два, три… двенадцать! Грамотно так выкопаны, с комом земли на корневой мочке. Вокруг уже коты собрались поглазеть, как хозяйка радоваться будет. А хозяйка ни слова сквозь дрожащие губы протолкнуть не может.

— Нинка! Мы думали, ты обрадуешься, а ты реветь! — Карим с веселым недоумением пытался заглянуть в мое лицо, даже присел пониже.

А как не реветь? Двенадцать! Лазали по горам, выискивали, выбирали, чтоб примерно одинакового размера. Выкапывали, непонятно как, рискуя сорваться со скал. Мешков, вон, припасли, чтоб каждый корень упрятать, место в торговой кибитке выделили…

— А-а-а-а! Сп’спсс’спасибо! Ик! А-а-а…

Муж заслонил, прижал, покачивает, успокаивая, а у самого в груди смешки клокочут и щекочут мне ухо. Когда сквозь всхлипы я и сама хихикнула, не выдержал, расхохотался.