Удачная неудача Солнцеликого - 3

Надо будет, и про долг жизни королю напомню!

Мда, мысленно побуянить, это по-нашему, по-русски. Лихо и бесстрашно. Молодец, Нина!

Хорошо, хоть прозвучала команда трогаться и Тит шевельнул вожжами — опомнилась. А когда опомнилась — сообразила, что Тишка откровенно забавляется моим душевным кипишем. Золотые глаза искрятся, только что солнечных зайчиков не пускают. Хихикает он! А Пряжка ему подфыркивает, не забывая тянуть кибитку по привычному маршруту — к Переправе. Веселье боженёнка, который вдруг впал в детство, всепроникающе заразно, как зевота в утреннем сонном троллейбусе! На душе полегчало и замурлыкало про львенка на солнышке. Лепота-а.

Магистр ехал рядом с кибиткой, отпустив вперед маленькую кавалькаду. Ванька и Ши, в изукрашенных золотыми галунами кителях военного образца, восседали на роскошных жеребцах и транслировали мирозданию свою немыслимую крутизну и значимость. Ни дать ни взять, китайские мандарины со свитой, а в свите аж целых двое очень степняцкой наружности. И всего-то шику в этих свитских — сложного плетения косы и невиданная доселе одежда. На Кире зеленый свитер, на Дораше — алый. Ну и я, до кучи — в бирюзовом. Господи, да разве бы мне пришло в голову придавать значение этим мелочам? Ан нет, умеющий читать знаки, поймет — мы семья. Ну, или сам себе их придумает. Дораш отчаялся донести до меня эти рафинированные тонкости степняцкой национальной логики. Самураи, с их многочисленными кодексами, отдыхают. Осталось только следовать совету Гунара — подчеркивать свою инаковость, это может сгладить любое нарушение племенного политесу.

Молчаливое присутствие Витто грело душу. Что-то изменилось в его манерах за последние пару дней. Вот за это я была искренне благодарна арийцу. Не за то, что надоедал (как вспомню, так вздрогну). За то, что спровоцировал на Юттима хоть какие-то действия.

Пейзаж, пока, до боли знаком, смотреть не на что. Камни и камни. Гораздо приятнее смаковать подробности тихого противостояния двух магистров. Пришлый нарывался. Наш послушал-послушал за обедом, как чужак полубронзовой фибулой кичится да и вышел к ужину, нацепив свою, чисто серебряную. Первый раз, кажется, со времени возвращения из дворца. Ариец аж вилку уронил. Нашу, четырехзубую, на которую только что презрительно пялился. Он что, даже не разузнал, кто в крепости обитает?

Гунар своей фибулой давить не стал. Я знаю, что у него их две, одна бутафорская, такая же незатейливая, как у Витто, а вторая — истинная, с золотой насечкой суперцелителя. Скажем, у Шигеру, три золотые бусины на белом металле — неимоверная крутизна. У короля — чисто золотая, он самый сильный. А Ванькину увидеть пока не довелось, уровень силы принца — сие тайна короны.