Удержаться на краю

 – Реутов доливает себе чаю. – Тебе налить?

– Да, спасибо. – Люба отпила из чашки и отодвинула ее – чай должен остыть. – В этом деле вообще все странно. Кто пытался убить Милу? И зачем убили Надю, если она и сама бы скоро умерла?

– Ну, о болезни Нади убийца или заказчик мог не знать, а остальное мы обязательно выясним. – Реутов думает о том, что они, имея на руках кучу фактов, пока топчутся на месте. – Люба, мы выяснили, кто написал на тебя заявление в социальную службу.

– Отец или его дура-жена – вот и вся загадка Сфинкса. – Люба насмешливо щурится: – Да?

– В сухом остатке – да, но не все так просто. – Реутов ухмыльнулся: – Пришло анонимное сообщение. Мы побеседовали с начальником службы, и он раскаялся. Да, к нему обратился человек, которому нельзя отказать, – заместитель начальника одного из наших райотделов, майор Троц. Этот деятель был тут же вызван к генералу и тоже раскаялся: у нас, понимаешь, все раскаиваются в грехах. Правда, прощения не получают, индульгенции – тем более, но покаяние – первый шаг к искуплению. Вот неожиданность, твоя мачеха, Татьяна Рудницкая, – его бывшая пассия. А поскольку она не так чтоб сильно бывшая, а он женат на ее кузине, и факт их многолетней связи мог в случае его отказа как-то случайно всплыть во время семейного, например, торжества, то, сама понимаешь, ювенальные дамы заявились к тебе не случайно.

– При этом отца в случае скандала в расчет никто не принимал. Зачем была нужна такая сложная схема, понятно. – Люба собрала со стола посуду и поставила в мойку. – Но отец… зачем это ему? Деньги у него есть, бизнес работает.

– Перестань. – Реутов фыркнул: – Люба, денег много не бывает. Твоей мачехе всегда будет мало. Кстати, насчет картин. Они все в целости на нашем складе, в опечатанном отсеке.

– Ага. – Люба наблюдает, как Бруно идет к двери. – Давай собаку выведем. Или времени нет?

– Есть. – Реутов усмехнулся: – Жена с дочкой у деда гостят в Привольном, и кота забрали. Я один как перст… Почему так говорят, ведь перст – это палец, а пальцев много?

– Дело в том, что перст – это большой палец, а не любой. Это потом слово начали употреблять для обозначения всех пальцев, но изначально так назывался большой, а он стоит отдельно от остальных.

– Мудро, буду теперь знать. Все-таки гуманитарное образование – хорошая вещь.

Они оделись, и Люба заглянула в комнату – Женька спал, рядом сопел, похрапывая, Декстер.

– Я его уже выводила, но ладно. – Люба взяла поводок. – Что, мальчик? Ты никогда так поздно не выходил… ну, не вопрос, давай выйдем.

Бруно напрягся и тихо зарычал.

Реутов отстранил Любу, подошел к двери и осторожно заглянул в глазок.

Бруно зарычал громче, Реутов распахнул дверь, но там никого не было.

Мила никогда раньше не видела таких мужчин вживую, только в кино.