Удержаться на краю

И вряд ли парень по имени Кирилл жив, хотя надежда есть всегда, и Реутов искренне желал, чтоб неведомый Кирилл нашелся. Тогда он не поленится и сам оттреплет паршивца за уши, даром что ему двадцать два года.

Посетительница взяла из рук сержанта пластиковый стаканчик с водой.

– Как найдется, первым делом ремня ему всыпать. – Сержант вздохнул, снова покосившись на Реутова. – Пацанва сейчас балованная.

– Нет, что вы, Кирюша… он совсем не такой, потому я беспокоюсь!

А лучше б был «такой», подумалось Реутову. Потому что именно домашние дети чаще других попадают в беду – просто не умеют выживать в городских джунглях.

Они доверчивые, распахнутые миру, все эти домашние мальчики и девочки, которых растили в любящей семье, ограждая от пагубного влияния улицы, где хулиганье и наркоманы. Такие дети не видели зла и не верят, что с ними может случиться что-то плохое, ведь они такие умные и опытные, столько игр сыграно, столько уровней пройдено, и в соцсетях такие рейтинги не просто же так! А зло – оно где-то там, мама его просто придумала, чтобы ограничить свободу уже окончательно выросшего чада.

А потом их находят, растерзанных до неузнаваемости, и последнее, что они испытали в своей жизни, помимо боли, – невероятное изумление.

Как же так вышло? Ведь с ними не могло такое произойти, это невозможно! Такое происходит где-то далеко, с кем-то другим, но не так, не с ними!

И сожаление. Оказывается, мама была права, все время права. Но исправить что-то уже поздно, и смерть уводит с собой. Ведь убить – это так легко, часто хватает доли секунды, но смерть занимается грабежом в особо крупных размерах, потому что, уводя с собой человека, вместе с ним всякий раз забирает целый мир.

А у оставшихся все идет прахом – и годы, что ребенок рос, купаясь в родительской любви и заботе, оказываются потерянными, потому что он ощутил себя бессмертным и принял неверное решение. Или оказался не в том месте не в то время.

Понятно, что никто никого и не искал – там, по месту жительства.

Раньше Реутов, торопясь, прошел бы мимо – пусть бы сержант сам разбирался, но с тех пор, как родилась дочь, он стал по-другому ощущать некоторые вещи и все, что касается детей, воспринимал острее. И пусть неведомому Кириллу не полтора, как его Катюшке, а двадцать два года, но для матери он все равно ребенок, ее мальчик, и так будет всегда.

Они с Семеновым сегодня еще не виделись – тот совсем застрял в своих педагогических изысканиях, но Реутов признавал: такая работа тоже нужна, и если у Семенова получается муштровать стажеров – значит, пусть занимается, остальным меньше головной боли. Семенов был отличным оперативником, потом – таким же отличным следователем, очень педантичным, не пропускающим ничего.