Удержаться на краю

Она казалась маленьким бронетранспортером, который не видит препятствий: что не может переехать, проутюжив, то объедет по любой пересеченной местности, но цели достигнет.

Сам он так не умел никогда.

Кто-то тронул его за плечо, и Георгий обернулся. Рядом с ним обреталась невысокая тощая дамочка лет тридцати. Он всегда с опаской относился к таким – с рыжеватыми волосами, остреньким носиком и любопытно блестящими прищуренными глазами, разрисованными самым затейливым образом.

– Эй, я тебя видела. – Дамочка хихикнула: – Ты Милкиного пса помогал выносить.

Георгий не умеет вот так непринужденно вести беседы с незнакомыми людьми и уж тем более с первых слов залихватски переходить на «ты».

– Я Ирина, соседка с первого этажа. Сколько же я с Надькой воевала, уму непостижимо! Ведь почитай что каждый день концерты были: наведет полон дом местной алкашни, и те рады стараться, вся лестница в дерьме и блевотине, а у меня ребенок, и такая антисанитария! А шум, драки постоянные, стекла выбитые! Ужас… ну, а тут на тебе, взяла да померла! А мне вроде как и совестно. Ты сестрицы ее знакомый? Вот не знала, что у Надьки сестра имеется, да еще такая порядочная девушка.

– Да ладно, по ней же видно, что совсем другого поля ягода, глазам не верю! – Ирина покачала головой. – Так ты к Милке пришел? Как она?

– Я… нет, по другому делу.

– Надо же, – Ирина развела руками. – А я уж было решила, что ты Милку проведать пришел. Вот ужас-то, кому могло понадобиться ее убивать, ведь безобидная девка, даже собака у ней воспитанная, ротвейлер этот. Хоть и говорят, что они злобные, а Бруно нет, милейший пес, спокойный такой, доброжелательный и на лестнице ни разу не нагадил, в отличие от людей.

– Ну, тогда ладно. – Ирина повернулась к медсестре. – Что ж, тогда тут спрошу. Решила зайти проведать – по-соседски, вот апельсинов ей принесла. Родни-то у ней нет никакой. А куда же теперь кота и собаку, в приют?

– Люба забрала. – Георгий рад, что хоть что-то может сказать. – Какой там приют!

– Вот и верно, они вместе быть должны, умные звери до ужаса.

Георгий остался, переваривая разговор, а Ирина потянулась к стойке медсестры.

Бруно медленно шел вдоль стены.

Жар схлынул, боль, досаждающая даже во сне, притупилась, и он встал, чтобы обследовать новое жилище.

Было пусто: люди ушли, и они с Декстером остались одни.

Запах маленького человека успокаивал Бруно. То тут, то там были вещи, от которых исходил запах малыша, и Бруно понимал, что это человеческий детеныш, слабый и бестолковый.

Декстер обнаружился на кухне – возлежа на столе, он доедал что-то из тарелки, оставшейся после завтрака Женьки.