Укрощение дракона

Пробормотала:

— Спасибо… А если б еще и вода в щели не проливалась, а? Пожалуйста… Плиз…

Вдруг прокатит? О-о-о! Пластиковые карточки моментально склеились одна с другой, врастая друг в дружку так, что Сбербанк, «Зара», «Инсити», «Спорт-мастер» и еще пара магазинов превратились в одну большую дружную семью. Ва-а-у!

— Спасибо! Супер вообще!!! — воскликнула я неизвестно кому. И, наполнив ведрище, потянула его к Иррандо.

Веки дракона медленно открывались и закрывались, словно он вот-вот заснет.

— Подожди, не спи, попей еще! Обезвоживание даже драконам вредно! Глянь тут сколько! — взволнованно сказала я. — Пить не перепить! Давай-ка!

Иррандо послушно раскрыл пасть и выглушил все, что было. Я снова вернулась к берегу, готовая вычерпать водоем хоть до дна, чтобы напоить Иррандо. Но, когда я наклонилась к воде, до моих ушей долетел сладкий драконий храп. Я обернулась: Иррандо спал как убитый, подложив лапу под голову. И хррррапел!

Ого! Надеюсь, у них тут продают бронебойные беруши? Не то чтобы я собиралась… Хотя… А вдруг… Вот если бы я умела летать! А то что это за мама драконятам, если они фьють и в воздух, а я буду прыгать и ловить их за хвосты? Нет, ну это же смешно… Драконята… Иррандовичи… Исаевы-Лонтриэр… Хм… Да я их не узнаю, если они туда-сюда будут превращаться, как он… Блин, о чем я думаю?! Я окончательно сошла с ума! Я же… А он же…

Я еще раз взглянула на моего дракона. По сердцу разлилась нежность: милый, так устал. Кажется, сердце думать не умеет, настроек таких в нем не прописано? «Я люблю», — говорило оно, заглушая все доводы разума. Вот тебе, Анна Валерьевна, и Чарлз Дарвин, вот тебе и происхождение видов, да…

Я вздохнула. Здесь было тепло. Не то что в пещере. И светло, как в новогоднюю ночь, когда все украшено разноцветными лампочками. А еще отчего-то спокойно и благостно. Как дома.

Я тоже отчаянно хотела спать, и есть, и пить… Но сначала надо было смыть остатки Маркатарровой жути с себя. Влажные салфетки полностью с задачей не справились — а еще антибактерриальные! Стыдно было пахнуть серой. Перед Иррандо стыдно.

Я сбросила балетки, платье и вошла в теплую, струящуюся радугу. Она приняла меня сразу же, словно только и ждала, когда я окунусь. Мурашки закружились по коже — от ступней до щиколоток. И выше… выше… Так приятно!

Я сделала еще один шаг и погрузилась по грудь. Тотчас разомлела от удовольствия. Не смогла удержаться и отпила этой чудесной воды. Как вкусно! Ощущение, что тело и душу промывает. И разум… Захотелось смеяться. И плакать — от счастья! И веселиться. Будто не устала совсем…

— Спасибо, — прошептала я воде и, оттолкнувшись ногами от дна, поплыла.

Вода была живой, правда живой — она играла со мной пузырьками, ласкала потоками, обнимала течением и подбрасывала, шутя, внезапной волной.