Урсула. История морской ведьмы

Это был тот самый день, когда морская ведьма спасла бедную девушку, охваченную отчаянием и страхом.

Тьюлип что-то отвечала Урсуле — чуть слышно, со слабой улыбкой на губах. Переведя взгляд на сестер, напряженно наблюдавших за появившейся в огне Урсулой, Руби сказала:

— Я понимаю, это тот день, когда Урсула спасла Тьюлип. Бедняжка бросилась со скалы в море, потому что принц Чудовище разбил ей сердце. Это все понятно, но где же Тритон? Мы же просили показать нам последний разговор Урсулы и Тритона, разве не так? Зачем же нам эту мыльную оперу показывают?

— Боюсь, ты что-то напутала с заклятием, Люсинда, — озабоченно подхватила Марта. — То ли размер все-таки подкачал, то ли ты слишком неопределенно высказалась.

Люсинда посмотрела на сестер так, словно придушить их хотела. А тут еще Руби снова уколола:

— Очень душещипательную сценку ты заказала, Люсинда, должна я заметить.

Люсинда посмотрела на Руби так, словно та была какой-то диковинной букашкой, и ответила:

— «Душещипательную»? «Должна заметить»? С каких это пор ты начала употреблять такие заковыристые словечки? Где ты их набралась? — она фыркнула, а затем уже спокойно добавила: — Не спешите, сестры! Тритон еще появится, я уверена.

Ведьмы вновь уставились в камин.

Урсула вздохнула, глядя вслед Тьюлип, которая медленно брела в сторону отцовского замка. Затем морская ведьма нырнула и поплыла под водой к своему дому. Вообще-то ей было даже жаль бедную маленькую принцессу, но не потому, что та потеряла свою красоту, а потому, что не умела по достоинству ценить ее, пока имела. Настроение у Урсулы было мрачным, ее не оставляли мысли о собственных утратах, а вскоре морскую ведьму поджидала еще одна неприятность.

У входа в свое логово Урсула увидела стоящую на дне раковину, в которой обычно разъезжал Тритон. Гнев охватил морскую ведьму, когда она представила брата, сидящего в ее доме, куда он явился без приглашения. Тритон часто позволял себе подобные вольности с сестрой, но вовсе не потому, что они близкие родственники. Нет, он просто считал себя вправе поступать так, как ему вздумается. И большой еще вопрос, любил ли он Урсулу как свою сестру, считал ли вообще ее своей сестрой. Впрочем, какой там вопрос — конечно, не считал. Конечно, не нужна она была Тритону, иначе не бросил бы он ее в детстве, не унижал бы, когда она жила в его дворце, и из своего царства не прогнал бы.

«Но как же давно все это было, — подумала Урсула. — Целую вечность тому назад!» Те давние дни жизни во дворце Тритона вспоминались ей теперь как кошмар — побледневший, размывшийся, но все же не целиком стершийся из памяти. Теперь — и давно уже — она жила в Открытых водах, вдали от Тритона и его подданных.