Усмиритель душ (СИ)

Кое-кто среди оставшейся позади толпы начал перешёптываться, недоумевая, что происходит. Шэнь Вэй не обращал внимания ни на кого, кроме одной далёкой фигуры.

Горнолыжное снаряжение и растрёпанные ветром волосы Юньланя каким-то образом сплавились в глазах Шэнь Вэя с длинным зелёным одеянием, которое он видел последний раз много лет назад.

Потеряв над собой контроль, Шэнь Вэй позволил тёмному туману вырваться из-под плаща, окутав Чжао Юньланя и отрезав всех остальных — словно во всём этом мире они остались только вдвоём.

Шэнь Вэй горько рассмеялся.

Десять тысяч лет назад ему всего лишь требовалось, чтобы на него обратили внимание. Ради этого он с радостью отдал бы жизнь, и останавливал его только страх, что он недостоин и не заслуживает даже случайного беглого взгляда. А теперь алчность захватила его целиком: он посмел возжелать Юньланя лишь для себя, себя одного, и чтобы никто больше не смел даже смотреть на него, не то что прикасаться.

Без ведома Шэнь Вэя рождённое тысячи лет назад семя проросло глубоко в его сердце и распустилось неутолимой одержимостью.

Может, такова была его натура, а может, всего лишь инстинкты, но Шэнь Вэй боролся с самим собой с самого рождения — и всё равно: одной случайной встречи хватило, чтобы он сорвался с цепи.

Земля у них под ногами задрожала: откуда-то издалека добрался далёкий отзвук грома. Плотные облака взрезала молния, и на вершине горы во вспышке света мелькнуло жуткое лицо: это Призрачная Маска стоял там и холодно взирал на них сверху вниз.

Окружающие их камни вдруг с грохотом пошатнулись, и в одно мгновение весь отряд каким-то образом тоже оказался на вершине горы Куньлунь: на запретном пике, закрытом для всех, кроме самих богов.

Пока остальные восстанавливали равновесие, кот на руках Чжао Юньланя громко зарычал, и следом за ним все взгляды устремились к священному дереву, растущему здесь с самого начала вселенной. Переплетённые ветки уже наполовину усохли: ни листьев, ни цветов — живительная энергия утекала из них прямо на глазах.

Чёрный кот вырвался из рук Юньланя, но стоило его лапам коснуться земли, как его тело вдруг удлинилось, мучительно смялось — и Да Цин обратился человеком.

Чжао Юньлань понятия не имел, что он так умеет, и внезапное обращение заставило его вздрогнуть. У мужчины перед ним были длинные чёрные волосы, струящиеся вниз по спине, и яркие кошачьи глаза, сияющие холодом, словно драгоценные изумруды.

— Кто смеет осквернять гору Куньлунь? — хрипло произнёс Да Цин знакомым Юньланю низким голосом, и окинул взглядом умирающее дерево.

Его глаза наполнились слезами.