Усмиритель душ (СИ)

Гора же Куньлунь родилась от небес и земли, и потребовалось каких-то миллион и три тысячи лет, чтобы её душа обратилась живым существом.

Так родился владыка Куньлунь.

Три властителя тогда были совсем молоды, а пяти императоров и вовсе ещё не было на свете. Мир населяли звери и птицы, а о людях ещё никто и не слыхивал.

Чжао Юньлань оказался в плену этого видения: с одной стороны, он держал в руках Кисть Добродетели и прекрасно знал, кто он такой, но с другой… Он словно обратился юным и озорным непослушным божеством.

Он наступил на хвост всемогущему Фу Си, а затем спугнул феникса, свившего гнездо на священном дереве: с тех самых пор бедная птица гнездилась только на платанах.

Устав от его проделок, Нюйва отыскала где-то новорождённого котёнка и подарила Куньлуню, чтобы хоть ненадолго занять его чем-то полезным.

Котёнок оказался так слаб, что на занесённой снегом вершине горы Куньлунь ему постоянно угрожала смерть.

Куньлунь никогда ещё не встречал подобной слабости. Собственными руками он расплавил немного золотой пыли и выковал из неё маленький колокольчик, укрепляющий душу и усиливающий мудрость, и повесил его котёнку на шею.

Уход за этим несчастным созданием оказался столь кропотливым занятием, что у Куньлуня попросту не осталось времени на проделки.

Снова сойти с горы он сумел, только когда котёнок вырос и научился жить самостоятельно. Вместе они спустились на землю — где Нюйва как раз создавала людей из глины.

В руках у неё была покрытая глиной верёвка, которую богиня трясла, как ей хотелось, и там, где комки глины касались земли, по её образу и подобию возникали бесчисленные человеческие фигурки. Куньлунь никогда ещё не видел ничего подобного.

Улыбнувшись, Нюйва сказала ему:

— Куньлунь, как же ты вырос.

Куньлунь опустил на землю своего кота и осторожно подошёл поближе, уставившись на одного из только что созданных Нюйвой глиняных человечков.

Тот живо вырос из малыша в подростка, который опустился на колени и принялся истово молиться небесам. Не успев подняться, он превратился во взрослого человека, и вскоре волосы на его голове поредели и поседели, а тело высохло, упало на землю и вновь обратилось глиной.

Куньлуня окатила волна жгучей зависти, которая неясно откуда взялась: для него время двигалось невыносимо медленно, и обычная человеческая жизнь промелькнула перед ним за одно мгновение, словно падающая звезда прочеркнула вспышкой тёмное небо.

— Забавно, — сказал он, взяв комок глины в ладони. — Как они называются?

— Люди, — ответила Нюйва.

Не задумываясь, владыка Куньлунь продолжил:

— Они так прекрасны и так невинны, но каждый из них несёт с собой толику того ужаса, что я слышал из-под земли ещё до моего рождения.