Усмиритель душ (СИ)

Он ловко расставил посуду с едой, нагрел в микроволновке молоко, добавил в него немного риса и поставил перед Да Цином:

Го Чанчэн едва в обморок от голода не валился, но всё равно не смог нормально поесть: он всегда нервничал в присутствии других, а когда нервничал — и вовсе терял аппетит.

Ли Цянь на свою еду смотрела с ещё меньшим интересом, чем он. Она была обеспокоена и растеряна, хотя врач сказал, что с ней должно быть всё в порядке.

Всё это профессор Шэнь осознал, когда замолчал: тишину палаты нарушал только лакающий молоко Да Цин. Поэтому он спросил у Ли Цянь:

— Ты далеко живёшь? Если нет, тебе лучше пойти домой и отдохнуть, преподавателям я всё объясню.

Ли Цянь опустила палочки и, поколебавшись, сказала:

— Дома… похороны. Приехало много родственников, так что мне не хватает места.

Шэнь Вэй застыл. Ли Цянь безразлично потыкала палочками рис.

— Моя бабушка умерла два дня назад.

— Извини, не нужно было спрашивать. Мои соболезнования.

Она ничего не ответила — только закинула в рот порцию риса. Шэнь Вэй подал ей другую коробочку.

— Не знал, что ты любишь, так что купил разного. Попробуй хотя бы что-нибудь.

— Моя бабушка в детстве всегда заботилась обо мне, — внезапно сказал Го Чанчэн. — Она умерла, когда мне было шестнадцать, и я на полгода бросил школу.

Шэнь Вэй и Ли Цянь удивлённо уставились на него, и Чанчэн, помолчав, продолжил:

— В детстве меня травили в школе, и когда бабушка узнала, то отчитала меня за робость… А потом мы купили молока, шоколада, сладостей и булочек, и всё это она отдала мне, сама даже не притронулась. Я тогда думал: вот вырасту, заработаю денег и буду покупать ей всё, что она захочет… но у меня даже шанса не было.

У Ли Цянь, тронутой его словами, влажно заблестели глаза. Чанчэн продолжил задумчиво, будто разговаривал сам с собой:

— Она умерла во сне, и сначала никто даже не заметил… Она мне часто снилась в старшей школе и в колледже, и хотя бы так всегда поддерживала меня.

Го Чанчэн поник, словно увядающее растение, и Шэнь Вэй успокаивающе потрепал его по волосам. Тот горько улыбнулся:

— Когда я выпустился, она приснилась мне в последний раз. Тогда она сказала: «Теперь ты совсем большой, и я свободна, мне пора идти». Я спросил, куда же она уходит, а она просто покачала головой. С тех пор бабушка не снилась мне ни разу. Дядя сказал, что она, должно быть, переродилась.

По щекам Ли Цянь побежали слёзы.

— К чему это я. — Чанчэн неловко взъерошил волосы, будто сам удивлённый тому, как долго говорит длинными предложениями. — Не плачь, пожалуйста! Когда моя бабушка умерла, я тоже был раздавлен, даже мечтал обменять свою жизнь на её, но… Ох, не стоило мне вообще ничего говорить… Я имею в виду — не грусти, наши умершие родственники присматривают за нами.