В отсутствие начальства

А Лыков вернулся к своему авто. Он успел увидеть, как Филиппов убирает «браунинг» в карман и на лице его читается облегчение.

В кабинете Владимир Гаврилович долго жал коллеге руку, ничего не говоря. Было ясно и без слов. Все испортил резервный Полухин. Он высунулся из-за плеча начальства и сказал с подковыркой:

– А все ж таки Жоржик не упал!

– Не упал, – кивнул Лыков. Сил на спор не было: руки гудели, ноги подгибались…

Филиппов покрылся пятнами и зашипел на подчиненного:

– Прочь отсюда, шалыган!

Когда начальники остались одни, хозяин предложил гостю коньяку. Едва они махнули по рюмке, ввалился Маршалк и закричал с порога:

– Говорят, Жоржик Могучий не упал! Это после ваших-то ударов, Алексей Николаевич? По-ра-зительно!

Чиновник особых поручений отодвинул бутылку и сказал, ни к кому не обращаясь:

– Я, пожалуй, пойду.

Он шел до Фонтанки, 16, целый час, останавливаясь перед каналами и глядя на апрельскую, покрытую мусором воду. Напротив родной громады МВД сыщик успокоился. Ну, дело-то сделано. Головорез сидит в кутузке, бессрочная каторга у него, считай, в кармане. Статский советник хотел почесать кулаки? Хотел. И почесал. Атлетического сложения городовой Полухин поглумился над ним. А сам-то! Получил от Жоржика оплеуху и не торопился после нее вставать. Кравцов такой же. И молодые оба, стервецы, в сыновья ему годятся. Но профурсили. А теперь барахолят языком. Это Лыкову надо смеяться над ними, а не наоборот. С резиновым кругом можно пока обождать…

Но руки у сыщика еще долго болели.

Глава 3. В отсутствие начальства

Конец апреля выдался для Лыкова с Азвестопуло совершенно бездельным. Они неспешно готовились к совещанию по борьбе с преступностью, которое намечалось на конец июня. После трепки Жоржику Могучему никаких боевых поручений им не давали. Драчевский был посрамлен, поскольку Алексей Николаевич вновь показал класс. Филиппов расписал действия коллеги в ярких красках, министр даже пожелал узнать из первых рук, что там случилось на Обводном канале. Статский советник доложил и удостоился устной благодарности. А потом наступило время, когда можно было безнаказанно переливать из пустого в порожнее.

Дело в том, что начальство Лыкова словно растворилось. Джунковский уехал сначала в Берлин готовить визит государя по случаю свадьбы дочери кайзера. После чего отправился по нашим городам, которые августейшее семейство собиралось посетить в ходе юбилейных торжеств. На Фонтанке Владимир Федорович появлялся редко и от текущих дел отмахивался: заботы о безопасности царя съедали все его время.

Белецкий же отошел от дел по семейным обстоятельствам. Его жена отравилась рыбным ядом и едва не отдала Богу душу.