В отсутствие начальства

– И одно убийство, – напомнил Лыков. – Из-за которого я и приехал.

– Да, оскоромились. Кстати, вчера произошло новое убийство, по неосторожности. В саду Грейлиха по Окопной улице мальчик Дмитрий Васильев четырнадцати лет от роду застрелил из револьвера «лефоше» своего товарища, витебского мещанина Василия Шацева девятнадцати лет. Ну, несчастный случай, тут дознавать нечего…

– Понятно. Как и везде, главное злодеяние у вас кражи. А беглые каторжники, к примеру, есть? Которые, по агентурным сведениям, скрываются в городе или окрестностях?

– О прошлом годе имел место случай, – вспомнил надзиратель. – Не здесь, а в Бельском уезде. В пределах Верховье-Малышкинской волости был совершен ряд убийств. С целью грабежа! Подозревали двух местных крестьян, как раз беглых каторжников. Главным был некто Васильев, крестьянин деревни Волково, ранее получивший двенадцать лет и бежавший из Зерентуя. Так вот, когда их увидели, то пустили в погоню стражников. Те захватили Васильева живьем, по-возле станции Издешково Александровской железной дороги. А второго там же окружили, и он, не желая сдаться, вспорол себе живот ножом! Представляете? Как японский самурай…

– Я помню этот случай по сводкам, – кивнул Лыков. – Но он давнишний, июнь прошлого года. С тех пор никто у вас тут не пробегал? Ведь в Смоленске имеется временная каторжная тюрьма.

– Точно так, Алексей Николаич, имеется. На краю города, в Краснинской слободе, обок с арестантскими ротами. Но оттуда никто пока еще не сумел сдернуть. Другие беглецы? Да вроде нет, по «шкуркам» w не видать…

– Какова криминальная обстановка в целом? Где беспокойные места, притоны? По окраинам?

– Да где угодно может быть притон. Вон по Зеленому ручью пройтись – черт ногу сломит. Словно в деревне, а не в крепости, в губернском городе.

– Да, я обратил внимание, когда хотел там прогуляться, – поддержал смолянина Лыков. – Сам-то нижегородец, и у нас тоже есть кремль, на сто лет старше вашего. Но он втрое меньше и весь ровный-вылизанный. Последние жилые дома оттуда убрали еще при Александре Первом. А у вас полгорода живет внутри стен. И чего там только нет. Но отчего вы кремль крепостью называете?

– Так уж повелось. Кремль не смоленское слово. Мы говорим крепость или стена.

– Понятно. Но вернемся к беспокойным местам.

– Я как раз об этом. В доходных домах или на постоялых дворах мы учет жильцов ведем. Там с пропиской строго. А вот обывательские дома – в них нашего глазу нет. По тому же Зеленому ручью или хоть по Георгиевскому, поселит мещанин у себя темного человека, полиция когда еще узнает… И если даже не одного, а целую шайку? Обыватели нас не любят. И никогда не скажут, если те жильцы не будут им докучать.