В отсутствие начальства

Покупателей мало, а продавцов пруд пруди. Люди с деньгами неохотно покупают отводы. Тем более здесь, в Смоленской губернии.

– Чем же так плоха наша губерния? – обиделся Кобеко.

– Вы, ваше превосходительство, начальником здесь только три месяца, четвертый пошел. И, видимо, не до конца понимаете специфику. Губерния у вас в подчинении особенная. Помните, сколько в ней населенных пунктов? Четырнадцать тысяч! Причем большинство мелкие, незначительные. Всего восемь слобод и пятьсот шестьдесят сел, а остальное – хутора, выселки, фольварки… Густо рассыпаны: одно селение на три с небольшим квадратных версты. Число жителей в среднем девяносто семь человек на селение. Как говорится, шагу ступить некуда. А земля худая, плохо кормит, поэтому многие занимаются отхожими промыслами…

– Точно, – обрадовался непонятно чему Кобеко. – Мне вчера подали цифры в самах. Вот, Алексей Николаевич, взгляните.

Сыщик взял предложенную ему бумагу и прочитал: урожайность пшеницы сам четыре и две десятых. Не лучше было и с другими культурами: овес – сам три, рожь – сам три и четыре десятых… Хуже всех родила гречиха – сам две и шесть десятых.

– Вот потому у нас так плохо со здоровьем новобранцев, – не унимался губернатор. – Средний рост – меньше пяти вершков, по-новому – сто шестьдесят три сантиметра. Освобождение от воинской службы получает каждый пятый, а отсрочку по невозмужалости – вообще каждый третий!

Управляющий дал губернатору высказаться и продолжил:

– Так вот, земля худородная, и потому многие кормятся отхожими промыслами. Юхновские землекопы и дорогобужские каменщики известны по всем центральным губерниям. Из Гжатского и Сычевского уездов многие работают на московских мануфактурах. Из Рославльского уезда каждую весну едут в область Войска Донского, где нанимаются на металлургические заводы или на шахты.

– К чему вы нам это рассказываете? – попытался остановить финансиста сыщик.

– К тому, что оно имеет отношение к банковским операциям. Четырнадцать тысяч населенных пунктов, и в каждом земля в чьей-то собственности, а надел мал, урожаи дрянь, приходится выживать. И норовит такой хозяин, если он не в общине, землю продать или хотя бы заложить. Началось это, как вы помните, восемьдесят три года назад…

– Не помним, Василий Арсеньевич, разъясните, – попросил Лыков.

– С самого начала изволите? Ну, попробую. Можно еще чаю?

Беланович вцепился в стакан и начал:

– В тысяча восемьсот тридцатом году в Польше произошло Ноябрьское восстание, в котором сильно была замешана шляхта. И у правительства кончилось терпение. Про шляхту надо рассказывать?

– Надо, – хором ответили слушатели.

– Ну, это такое сословие, аналог нашего дворянства, но со своими отличительными чертами.