В плену у сказки (СИ)

Ее переоценивают. Меня вряд ли хватит на то, чтобы снять проклятие.

— Но что заставило тебя так очерстветь?

Из-за адреналина, все еще плескавшегося в голове, я разоткровенничалась:

— Не знаю, но, может, мама с детства учила не доверять мужчинам. Сначала отец разбил ей сердце, потом ничего не складывалось с другими. Я видела ее одиночество, появившуюся ненависть, которой она кормила меня, уговаривая не повторять ошибок. Я выросла на сказках с несчастливыми финалами. Потом у меня было несколько несерьезных романов, которые разочаровали еще больше. Я никогда не испытывала любви, которая бы что-то созидала, понимаешь? Поэтому не верю, что любовь с тем смыслом, который принято в нее вкладывать, существует. А те, кто якобы сталкивался с ней, те просто выдают желаемое за действительное. Некоторые вообще видят великую любовь даже в зависимости, равнодушии, абьюзе…

— Абьюзе? — переспросил Эрик.

Он слушал внимательно, но было видно, что он меня совсем не понимал. В его глазах читалась растерянность. Конечно, сказочный принц не знал, что такое нездоровые отношения, ему важно было найти свою настоящую любовь, которая несомненно будет идеальной.

— Забудь… — я покачала головой.

— Если ты пока не встретила своего нареченного, — сказал Эрик, — это не значит, что никогда не встретишь. И пусть им буду не я, но все равно желаю тебе счастья и любви, Анастасия.

Перед глазами неожиданно появился наглый образ Румпельштильцхена с довольной ухмылкой, от которого я быстро отмахнулась.

— Ты тоже заслуживаешь счастья.

— Может быть, но я не верю, что встречу любовь, способную победить злые чары.

— Фея-крестная — это противная старуха, — не сдержалась я, — как будто она сама знает что-то о настоящих чувствах.

— Она сказала, что лишь тот, кто искреннее полюбит, вопреки моему звериному обличью, разрушит проклятье. Это просто издевка. Она знает, что это невозможно.

Я вздохнула и положила ладонь на его когтистую лапу:

— Не отчаивайся, лучше позволь себе влюбиться в Эллу. Я уверена, она та самая-единственная-неповторимая.

— Ты очень беспокоишься о личной жизни своей сестры, это похвально… — Эрик грустно улыбнулся. — Спасибо, что не убежала.

Я кивнула и поежилась то ли от холода, то ли от нервов. Заметив это, принц поднялся и, обогнув меня, подошел к декоративному дереву, на котором висела одежда. Взяв камзол, он осторожно накинул его мне на плечи.

— Не надо, — запротестовала я.

— Можешь не отдавать, — сказал он, — но я не могу смотреть на то, как ты мерзнешь. И тебе пора возвращаться.

— Как я могу оставить тебя здесь одного? И кстати, зачем тебе запасная одежда?

Эрик склонил голову набок, как любопытный щенок, окончательно развеяв страх перед ним.