В сентябре вода холодная

До нее заводом управлял Герой труда Николай Порфирьевич Хаустов, известный в наших местах человек.

– На даче у Горских я познакомилась с Евгением Хаустовым. Они, случайно, не родственники?

– Ну что же, все в рамках привычного, – подытожила Анна. – Элиты обособляются и никого к себе не впускают.

– Но вы-то в их круг попали! – Рябцев расхохотался.

Она в ответ улыбнулась:

– Я – столичная штучка.

– И здесь вы, конечно, правы. В провинции уважают посланцев столичных ведомств.

– Не скажите. Меня в следственном отделе встретили без восторга.

– Понимаю… – нахмурился Рябцев. – Остерегайтесь Шкарбун. Она хоть и дура, но идейная. И, уж если ей что-нибудь взбредет в голову, идет напролом. К тому же ленива, не любит лишней работы.

– Это я заметила. А что скажете про Домрацкого?

– Ничего. Его перевели в отдел, когда я там уже не работал. Вот Демин, руководитель отдела, – стоящий мужик. Слышал, что он болеет?

– Мы с ним еще не встречались. Планирую навестить.

– В больнице? – спросил Рябцев.

– А почему бы и нет? Вполне по-человечески. – Стерхова пригнулась, чтобы разглядеть через лобовое стекло номер дома. – Ну вот, кажется, приехали…

– Как получится. – Анна открыла дверцу и вышла.

– Тогда я отъеду по своим делам, если что – позвоните.

Стерхова перебежала двор, вошла в подъезд и услышала, как сверху кто-то спускается. Еще несколько шагов, и на лестнице появился худой мужчина в плаще военного образца.

– Геннадий Михайлович?! – Анна узнала соседа Горских и оторопела.

– Здравствуйте, Анна Сергеевна. – Он тоже удивился. – Какими судьбами?

– Я здесь по делу… – Стерхова заглянула в блокнот: – В тридцать вторую квартиру.

Переменившись в лице, Геннадий Михайлович тихо выдохнул:

– Так точно. – Он опустил голову. – Так и знал…

– Знал, что рано или поздно ко мне придут из полиции.

– Ага… – усмехнулась Анна. – Продолжим разговор у вас или, если хотите, на улице?

– Идемте ко мне. Только подождите, я позвоню на работу.

Пока Воронцов говорил с начальством, Анна мысленно хвалила себя за то, что приехала рано и застала его до того, как он ушел.

Они поднялись в квартиру, по которой с первого взгляда стало ясно, что здесь живет холостяк.

– Идемте в комнату. – Воронцов отбросил плащ и портфель, и они расположились возле стола.

Теперь, на свету, Стерхова смогла его рассмотреть. Возможно, некогда Воронцов был привлекательным, однако он принадлежал к такому типу мужчин, которые из подтянутых и поджарых с годами превращаются в тощих.

– С чего вы решили, что к вам кто-то придет? – спросила Анна.

– Не кто-то, а полиция, – въедливо уточнил Геннадий Михайлович.

– Объясните, почему?

– Дней десять назад я узнал, что стало с Юлей. – Лицо Воронцова перекосилось гримасой боли.