В теле пацана 4 (СИ)

И я борюсь с порывом просто оторвать им головы, тогда уж точно дров наломаю таких, что вряд ли смогу всё исправить. Хотя если успею спрятать трупы, может и обойдётся.

— Мужики, давайте на чистоту, — начинаю достаточно вежливо, демонстрируя когтистую золотую перчатку.

Оба в ступор, рты раскрыли. А я беру ей и отрываю кусок перил, будто они из фольги сделаны. Комкаю со скрипом и бросаю перед самым смелым.

— Вы её даже при всём желании защитить не сможете. Вразумили, человечки?

Закивали нервно, по лестнице не попадая по ступенькам, попятились, за перила держась, будто гравитация с ними шалит.

На пролёте ниже на задницы плюхнулись, один на другого сел. Не знаю, наверное, всё — таки мои глаза дикие так подействовали.

Дверь квартиры распахнулась внезапно.

— Не трогайте его! — Вскрикнула Ольви, вероятно думая, что меня уже бьют.

И увидев, что я стою, как стоял, с рывком обратно попыталась закрыть. Но уже поздно, я легко отобрал дверь и вошёл.

— Что мне сделать, чтобы ты ушёл? — Прошипела, пятясь. — Я не хочу делать тебе больно, хотя руки так чешутся. Просто уйди, ты можешь. У тебя там, наверняка, много более интересных дел.

Оставь мне мою жалкую и никчёмную жизнь.

— У тебя всё хорошо, прекращай, — брякаю, наступая. Мы уже на кухне.

— Вот именно, — соглашается, раздувая ноздри. — У меня всё хорошо. А эти два ужасных дня станут мне очередным уроком.

Хмурая, строгая, боевая. Ни слезинки в глазу. Бьётся за себя и своё достоинство, как считает. Залюбовался на миг, позабыв о том, что на краю пропасти стою с ней.

— Кристиан, я в последний раз спрашиваю, — раздастся от неё грозное, и я вижу, как на ладонях заискрились голубые контуры атакующих заклинаний.

 — Что мне сделать, чтобы ты ушёл по — хорошему?

Могу убрать контуры с её ладошек, и даже на язык наложить немоту. Но это будет недружественный акт.

Поэтому даю ей возможность снизойти до меня.

— Уйду, если спокойно выслушаешь, не перебивая, — отвечаю ей на выдохе. — Когда изложу то, зачем пришёл, расскажу причину, по которой здесь, у тебя язык не повернётся выгнать меня. Если всё же выгонишь по упрямству и своим принципам, больше не появлюсь в твоей жизни. Но сразу предвосхищу возражения, двести тысяч в банке на твоё имя забирать уже не стану.

Бумажка — это лишь уведомление о вкладе, есть она или нет, всё твоё. Пусть это будет компенсация за то, что по моей вине не склеилась жизнь с этим Гирингом. Поверь мне, это даже к лучшему.

Секунд десять она прожигает меня испытывающим взглядом.

— Откуда ты узнал… — вырвалось из неё сквозь зубы.

— Что именно? Что ты просидела трое суток в тюрьме, а этот лорд просто от тебя отказался? Или как я вышел на него?

— Всё это, — выдала несколько угрожающе.