В теле пацана 4 (СИ)

— Никому не беспокоить до особого распоряжения!

— Будет исполнено, сэр! — Отчеканил уже другой.

Первый боец умчал за девушкой, его и след простыл.

Усаживаюсь в кабинете на кресло главы города. Скоро это место займёт кто — то другой. Поганенько на душе, ничего с этим поделать не могу. Долбаный цилиндрик так и лежит на столе.

Слышу, как деликатно стучатся в дверь, заходят, закрывая за собой. Аурелия входит в кабинет помятая, растрёпанная, ненакрашенная, укутанная в бело — голубой махровый халат.

На меня смотрит с недоумением глазищами аквамариновыми.

— Ты что здесь делаешь⁇ Где отец⁇ Пааап⁈ Папа⁈

Покричала немного, а в ответ тишина.

— Присядь, пожалуйста, — говорю спокойно, указывая на кресло, и разворачиваю сборник стихов Пушкина.

Аурелия смотрит на это с ужасом в чернеющих глазах, плюхается на кресло бессильно, будто всё уже поняла.

А я зачитываю на русском языке:

Уже в процессе она начала тихо плакать.

Закончив, помолчал, дав ей время. Чёрт, как же, сука, давит. Словно осознание масштабов содеянного приходит только сейчас.

Аурелия быстро успокоилась, вытерла слёзы, взглянула с тревогой и одновременной решительностью. У меня аж сердце защемило, когда я увидел эти ясные, что солнышко, омытые слезами аквамариновые глаза.

Поняла ли она, что его не стало? Или в этих глазах всё же есть надежда…

— Ты, тот о ком говорил отец, — произнесла бесцветный голосом. — Я почему — то знала.

— Что нужно делать? — Спрашивает.

— Сколько у меня времени? — Уточняет послушно.

— Немного, пока не хватятся Шатура.

— Я могу сказать главе канцелярии, что он срочно убыл, тогда у нас будет рак, скорее два.

— Это не лишнее, но отсюда надо сваливать сейчас.

— Я поняла, — ответила девушка и живо покинула кабинет.

Надо отдать должное, слишком легко и мужественно приняла новость. Шатур готовил её к этому, сомнений нет.

Собралась она минут за двадцать, одевшись плотно и взяв лёгкую сумочку, вероятно, чтобы не вызвать подозрений у дворцовых. Но вызвал подозрения я, ковыляющий по шестому корпусу с рюкзаком.

Никто из — за сопровождающей меня Аурелии слова не вякнул, но взгляды недоумевающие так и встречали. И провожали.

Правительственная карета довезла нас до площади квартала рабочих третьего класса. За мостом и сошли.

Дочь Шатура послушно идёт, не пикая. Она даже не красилась, только расчесалась, убрав русые волосы в хвост. Наполовину стёртые, чёрные стрелки на глазах остались, похоже, ещё с вечеринки.

Уходим под мост, откуда я решаю телепортироваться.

— Сейчас мы переместимся магически недалеко, постой смирно, — говорю и обнимаю оторопевшую девушку.

Она даже не пикнула, но напряглась заметно, а когда отпряла после телепортации, посмотрела в ужасе.