В теле пацана 4 (СИ)

Блин, как — то стыдно даже, что выругался при ней.

Бррр, мать твою, какая вода ледяная!! Даже после велогонки пробрало и взбодрило.

Шампунь явил, гель. Стал резво намыливаться. Вода с той стороны зашумела.

— Ой! — Раздалось оттуда звонкое.

Ха, милашка сейчас голенькая, и дверка в раздевалку не прикрыта даже.

Намылся хорошенько, воспользовавшись безграничным количеством воды, чем в последнюю неделю не баловали.

Собираюсь выходить, а как воду вырубить не знаю. Тьфу, стал уже мёрзнуть, вышел.

Полез в шкаф за полотенцами. Три стопки, вроде чистые, аккуратно сложенные, но попахивает от них, как от потных носков.

Ну а что я хотел? Крестьянские полотенца такие и есть.

Плюнул, явил своё белое, махровое, приятное на ощупь. Тело вытер пышущее жаром, от ниши душевой отойдя, ибо брызжет. За шевелюру принялся, и Ольви заходит! Со словами:

— Сэр Кристофер, я вам тут на табурете оставлю…

Прямо на меня натыкается со стопкой полотенец новых.

— Ой! — Вскрикивает с глазами ошарашенными, глядя, как раз куда надо.

Резко сдёргиваю полотенце с головы, закрывая причиндалы.

А эта секунду помедлила и быстро развернулась, как солдатик, выполняющий строевую команду «кругом»!

Явно оторопела. И точно успела всё увидеть. И торс, и член сосиской.

Млять! И кулон свой!!

— Простите! Пожалуйста! — Причитает, спиной продолжая стоять со своими полотенцами. — Вода шумела, я подумала, что вы ещё в душевой.

Продираю горло. Ольви пулей вылетает со своими полотенцами, проглотив все прочие порывы извиниться.

Фух. Неужели пронесло.

Одеваюсь, улыбка на лице сама тянется. Мне ведь и не стыдно себя показать.

В тот раз я подглядывал, теперь она подсмотрела. Мы квиты.

Может, продолжить эту игру?

Одеваюсь, выхожу посвежевший.

Ольви укутанная в синий плотный халат, в котором и наведалась неожиданно, в зале дожидается. Щёки зарумянились, но взгляд уверенный, прямой.

— Ещё раз простите, сэр, — брякает и первой выходит из «тренажёрки» чуть ли не стрелой.

Наверное, потому что вылавливает лёгкую иронию на моём лице.

— Нам на пятый этаж, — комментирует, поднимаясь по лестнице чуть впереди и шаркая тапками.

Интересно, а под халатом она голенькая?

Приятно веет мятой, она даже волосы помыла.

Такая домашняя сейчас.

На пролётах чистенько, на четвёртом этаже большой подоконник цветами заставлен в горшках, всё готовится цвести. Ольви, мимо проходя, сухие листики заботливо оборвала и в ведёрко стоящее там же кинула.

— Надо будет полить, — брякнула себе под нос. И дальше пошла, хозяюшка.

Хорошо у неё всё. А мне стыдно от недавних мыслей.

Ещё вчера думал, что бедной, отвергнутой Ольви сейчас несладко.