Безбашенная

— Если я, б*ять, позвоню и вас не будет дома… Клянусь вам, девочки! Я вызову наряд, и вы обе проведете время в не очень приятной компании и помещении! И твой папа, Крис, лично даст мне орден за спасение ваших задниц.

Вылетев из машины, он открывает нам дверь, демонстративно помогая каждой выйти.

— Не волнуйся милый… — улыбается ему Крис. — Мы больше никуда не собираемся. У нас еще одна непослушная попка не наказана! — неожиданно щипает она меня, и я, подпрыгнув на месте, я шоке распахиваю глаза, глядя на Лёху.

— К тому же, моей девочке требуется психологическая реанимация, после твоих невъе*енно заботливых речей.

Лёха моментально сдувается, притягивая меня в объятия и целуя в висок.

— Ладно, проехали… — закатываю я глаза.

Демченко, такой Демченко!

— Береги попку! — шепчет он мне на ушко. — Никаких на неё приключений без моего разрешения. Аронов потом с меня спросит.

— Когда — потом? — хихикаю я.

— Когда вернется к тебе.

— Думаешь, вернется?

— Я бы вернулся! — подмигивает мне Лёха, и бросив хмурый взгляд на Крис, садится в машину, снова резко разворачиваясь и выезжает на дорогу.

Усадив меня на диван, Крис протягивает мне бокал с коктейлем.

Мне хочется расслабиться, и я беру.

— Ты только по поводу Лёхи не напрягайся, — попросит меня Крис. — Он на самом деле к тебе очень тепло относится.

— Да поняла я уже всё про него, не парься… — отмахиваюсь я. — А как вы с ним познакомились?

Крис ложится спиной мне на грудь, мы укрываемся пледом, устраиваясь на высокий подушках поудобнее. Удерживая в одной руке бокал, второй я перебираю ее волнистые красивые пряди."

"— У меня папа «настоящий полковник». Лёха под него по службе попал. Ну и отец периодически напрягал его привезти-увезти дочь. Ну и… Мы тогда с Ожниковым тусили, тот по корпоративчикам работал. И Алексей подтянулся к нам.

— А с Ожниковым?

— Жили в одном доме. Компания была общая. Потом в армию его забрали… Там авария какая-то с радиацией связанная… Комиссовали. Ну и…

— С радиацией? — напрягаюсь я.

— Мхм… У него рак… Только сильно не распространяйся — его напрягает. Не любит когда жалеть начинают.

Я чувствовала, что с Чеширским что-то не так — он всегда слегка на надрыве по отношению ко всему: к друзьям — душа на распашку, бухать, так в дрызг, драться, так в мясо, в работу, так с головой. Деньги всё время на ветер и с таким кайфом… И еще никаких постоянных отношений. Принципиально. И вообще он жил с какой-то безудержной жадностью, пытаясь объять все, что только можно. Всегда смех и драйф! Теперь мне понятно его бешеное желание ЖИТЬ. Понятно и еще более приятно!

Не буду говорить ему, что знаю. Лучше придумаю для него какой-нибудь экшен, чтобы его прокачало! — решаю я про себя.

— А Костя?

— Костя позже… Уже Аронов был, и мы «Эдельвейс» замутили.