Безбашенная

Почему не могу у Аронова?

Потому что это очень эгоистично!

Но он просил не щадить его таким способом, и я обещала.

Удобно, да? — продолжаю жрать я себя.

А смысл?

Никакого. Раз уж я здесь, надо получать удовольствие.

Мы зависаем… Я теряю счет текущим минутам. Хочется просто поспать так. Слышу, как народ шутит, смеется, как чокаются бокалы…

Надо заканчивать это упражнение. Уже ведь ничего не болит. Но я почему-то продолжаю сидеть так. Через какое-то время его пальцы начинают на автомате вырисовывать что-то на моей коже.

— Что ты делаешь? — заглядываю я в его глаза.

— Обезболиваю…

— Да ты пьяный! — тихо смеюсь я.

Улыбаясь, он утвердительно кивает, двигаясь пальцами дальше под ткань. Костяшки его пальцев скользят по нижней полусфере моей груди.

Ай…

— Держи себя в руках, друг! — ухмыляюсь я ему, сбегая к Крис с Лёхой и устраиваясь между ними.

Леха заказывает нам с ней по огромному куску роскошного торта. Четыре слоя, орехи, стекающая пластами сметана, бананы, клубника и все залито толстым слоем шоколада. Обалдеть…

— Нет, Крис! — строго смотрит на нее Олег. — Через месяц у тебя Милан. Отматывай в обратную сторону на размер. Демченко тебя перекармливает. В психиатрии это явление называется — впихнуть невостребованный объем любви.

Аха… вот почему ты всегда пытаешься меня покормить? — поднимаю я бровь в молчаливом вопросе.

Пожимает плечами, не отрицая.

Крис вздыхая отодвигает тарелку Лёхе.

— Это моя женщина, — пододвигает тарелку с тортом обратно Демченко. — И я хочу, чтобы она ела то, что ей хочется. Она прекрасно выглядит!

— Это, в первую очередь, лицо моего модельного агентства. Это лицо должно быть безупречно. Она выглядит прекрасно — я не спорю. Но камера добавит ей размер, а по краю экрана и все два. Поэтому она должна быть в минусе.

— Не волнуйся! — с вызовом. — Я это сегодня из неё вытрахаю.

— После суток на работе и бутылки коньяка? Три часа активного секса? Не верю! — скептически качает головой Олег.

— А это три, да? — жалобно сглатывает слюну Крис.

— Включая уже выпитый тобой алкоголь, это — три, да.

— Ты не будешь контролировать ее, — прищуривается гневно Демченко.

— Я не ее контролирую, а только то, что она засовывает в свой тёпленький жадный рот. Потому что ее фигура — моя интеллектуальная собственность.

Да ты пи**ец какой пьяный, Аронов! — встают у меня дыбом волоски на загривке от словленных Лёхиных эмоций. — Ты зачем его так жёстко?!

— Какой, б*ять, рот?! — звереет Демченко. — Крис, съешь это немедленно."

"— Крис не ведись. Он будет тебя любить и бегемотом, но камера — нет. В этом и идея Демченко — любить тебя в полном одиночестве! Но ты вспомни, как тяжело возвращаться в форму.

Крис переводит взгляд с одного на другого, как тот самый щенок, который должен выбрать хозяина.