Безбашенная

Пальцы трясутся, губы дрожат, заикается… Только что открыто не рыдала. Разве так можно?

— Он просто её учит. Она же хотела. Уверена, что он не позволил себе никаких переходов на личности. Просто он нравится ей и её восприятие слишком болезненно.

— Ну, допустим. А модели ему чем не угодили?

— Тут не знаю. Меня же не было. Анж, чем ему модели не угодили?

— Света пришла отёкшая, — флегматично брызгает она мое обнаженное тело мерцающим тоником. — Наташа решила, что может капризничать с барином и ставить ему условия. Валя опоздала на сорок минут, к тому же постригла и покрасила волосы.

Воу! Запрет на смену имиджа прописан в контракте. Удивительно что Аронов просто порычал.

— Ну вот видишь, — развожу я руками. — Гнев барина оправдан.

— Думаешь?

— Естессна… без повода он рычит только на меня!

— Ну тогда иди! — подкрашивает он мне внутреннюю часть губ ярко алым и запудривает внешнюю. — Пусть вырычится как следует и не травмирует психику неподготовленным барышням.

— Ой как интересно получилось… — разглядываю я себя голую в зеркало.

Губки стали меньше, глаза больше и образ, в целом, более уязвим.

— И вот так еще… — обводит мне Костик кисточкой соски, в цвет губ.

Берусь за ручку двери.

— Жень! Простыня!!

А, да…

Аккуратно обматываюсь. Тоник еще не высох до конца.

Надеваю туфли, чтобы не испачкать стопы. Барин желает снимать и кисти, и стопы, и… И даже мой гладкий лобок затонирован!

Спускаюсь вместе с Анж по лестнице вниз, придерживая простыню. Каблуки стучат.

Дверь в фотопавильон открыта.

Заходим. Олег у окна, спиной к нам.

— Олег, мы готовы, — оповещает его Анж.

— Всё, Анже, езжайте. Вы мне с Костей больше не нужны.

— Уверен? — недоумевающе смотрит на меня Анж.

Обычно он по двадцать раз заставляет ее перегримировывать в процессе модель. В последнее время особенно.

— Абсолютно.

— Окей, — смывается та.

— Замкни дверь, Женя. Пожалуйста.

Вот это запоздалое пожалуйста, когда он разговаривает таким командным спокойным тоном дается ему всегда вынужденно. И мне оно тоже кажется неуместным.

Поворачиваю ключ в двери.

Разворачивается.

Встречаемся взглядами. Его — изучающий. Да. Сложночитаемый взгляд и хорошо упакованные внутрь эмоции.

Немного скованно снимаю простыню. Она падает к моим ногам. Мне немного неловко и руки сами поднимаются, прикрывая грудь.

Меня не смущает моё обнажение обычно. Но эта ситуация… Внутри все дрожит от мысли, что мы, вообще-то, может забить на любые условности, прикоснуться друг другу и снова упасть в наше море боли и блаженства. Но особенный садомазохистский кайф я испытываю от того, что мы этого не сделаем.

Мы же не сделаем?

Моя память отказывает мне в ответе на вопрос — почему?

Вспомни утро, Туманова! — пытаюсь привести я себя в чувства.