Безбашенная

Поднимаюсь, перехватываю Аронова за галстук, тяну к себе.

— Спокойнее… — глажу пальцами его скулу. — Ты же у нас сегодня щедрый мужчина.

Его пальцы гладят мою щиколотку, и он снова расслабляется, ложась на спинку дивана.

Что-то меня отвлекает от поедания этих неописуемо вкусных эмоций. Другие эмоции. Не привычная похоть. Не такие же привычные осуждение или зависть, вполне логичные после нашего шоу, а что-то совершенно из другой области.

Ложусь обратно на стол, закидывая голову.

Ах, твою же мать… Ну и каким ветром вас сюда, дорогие?

Пытаясь оценить масштаб трагедии, я пробегаюсь взглядом по персонажам. Две ассистентки нашей выпускающей кафедры, у которых руководителем Дарья Алексеевна, мой «любимый» замдекана. И мой молодой физрук Пашка.

Мне пи**ец? Прокручиваю в голове всё, что вытворяла.

Мне пи**ец, это однозначно. Потому что ассистентки доложат о моих выкрутасах — это к бабке не ходи. А Пашка… Пашка никому ничего не доложит. Но он в курсе, что я совсем мелкая и…

Нет, ну а почему мой пир должен сейчас обломаться только потому, что им приспичило нагрянуть в нашу законную випку?!

Пытаюсь вернуть себе адекватность. Ты ж не пила, Туманова… Встань со стола и линяй. Может, и пронесёт! Да вот хрен!

Бесит меня страшно, что какие-то цифры в какой-то бумажке могут обламывать мне такие кайфы. До тряски! И я показываю язык шокированным ассистенткам, закрывая глаза.

Крис, Лёха и Чеширский рассматривают мою ладошку. Крис водит по ней пальчиками, что-то им объясняя. Я учу её азам хиромантии. Через тонкую кожу сапожка чувствую пальцы Олега.

Картина «Содома и Гоморры» полностью завершается, когда знакомый официант водружает большой поднос с нарезанными фруктами прямо на мой голый живот, не отыскав для него другого места на столе, и я пищу и хохочу от ледяных ощущений.

— Да-а-а! — комментирует Костик, когда руки дружно тянутся к фруктам. — Нам бы сюда полицию нравов сейчас!

Словно подчиняясь его шутке, свет неоновых ламп на потолке закрывается чей-то тенью, и я чувствую, как кто-то снимает с меня блюдо. Судя по направлению его движения — Костя. Открываю глаза, встречаясь с хмурым взглядом Пашки. Приподняв мои руки, он требовательно тянет меня на себя, видимо собираясь снять со стола. Музыка грохает басами, но я всё равно слышу, как Олег рявкает на него что-то, срываясь с места и оказываясь между моих разведённых ног. Меня окатывает его властью и агрессией.

Боже… Как вкусно!

Пашка от неожиданности и силы подачи выпускает мои руки из своих. С места срывается и Ожников, который гораздо ближе к нарушителю нашего спокойствия. И гораздо более скор на рукоприкладство, особенно в пьяном виде. У него всегда чешутся руки, а без повода он их чесать не любит.