Безбашенная

 — Вот тут не могу разобраться! Тискаетесь постоянно, хихикаете, переглядываетесь, чаечки, шоколадочки, тусовочки… Но х*р я поверю, что Олег Андреевич на своей территории приблудных котов потерпит! — ухмыляется Лена. — Не-е-е… С Ожниковым вы просто стебетесь! Аронов его как няньку прикрепил, — делает она заключение. — Я попала?

— С Томилиным в самую точку.

— Конспираторы!

Ленка умная девчонка…

В середине репетиции мне резко плохеет — голова кружится, в глазах темнеет. Качнувшись к стене, я опираюсь на неё рукой и закрываю глаза. Звуки доносятся словно из-под толщи воды. Чтобы не упасть — ноги совсем не держат — я ложусь спиной на стену и, не открывая глаз, съезжаю вниз. Вторые сутки голодовки, говорят, самые тяжелые.

— Жень? — словно откуда-то издалека слышу я встревоженный Санин голос. — Женя! — чуть ближе.

Потом его горячая рука ложится на мой холодный мокрый лоб. Глаза не открываются. Подхватив меня за талию, он зачем-то тянет меня вверх.

— Что-то мне нехорошо… — ложусь я головой ему на плечо.

— Пойдем, — обхватив за талию, он на глазах у шушукающихся девчонок, ведет меня на выход из зала.

Перед глазами мелькают желто-черные точки.

— Залёт… — слышу я подъё*ку Кати, когда мы проходим мимо неё. — Кого поздравлять — Ожникова или Аронова?

— Не рот, а выгребная яма с банальностями! — фыркаю я, опережая, уже собравшегося рявкнуть Чеширского. — Хоть противогаз надевай…

Что она отвечает, я уже не слышу, потому что в ушах резко начинает шуметь, колени подкашиваются.

Саня ловит меня.

Но почти сразу я прихожу в себя.

— …Крис или Аронова… быстрей… — кого-то попросит Ожников.

Усадив меня на стул в фотопавильоне, Саня тревожно вглядывается мне в глаза.

— Просто поплохело! — развожу я руками. — Не надо паники.

— Катя, случаем, не права? — закусывает он губу.

— Вы — коты — такие беспокойные создания, — хихикаю я. — Не волнуйся! Это скорее от обратной стороны процесса.

Его предположение сегодня опровергла моя физиология.

Выдохнув, он наливает мне из графина стакан воды. Моя рука рефлекторно дергается и тут же застывает. Но Ожников настойчиво впихивает мне стакан в руки.

— Ты меня так не нервируй! Мы — коты — еще и очень впечатлительные создания!

В павильон влетает Олег. Игнорируя Ожникова, он присаживается передо мной, заглядывая в глаза.

— Аля сказала, тебе стало плохо.

Чеширский, видимо решив, что я в надежных руках, тихо выходит, оставляя нас вдвоем.

— Мхм… Голова закружилась.

— Почему?

Вода выглядит очень вкусной, и мои пересушенные губы готовы уже потрескаться просто от одного взгляда на неё. Сдаваясь, я делаю пару маленьких глотков и ставлю стакан подальше.

Олег пробегается пальцами под моими глазами.

— Плохо спала?

— Учу экзамен… И не позавтракала, — признаюсь я.