Безбашенная

Спасибо! В итальянском ресторане лазанья сильно отстает от твоей. Твоя гораздо тоньше и нежнее на вкус.

Пару дней назад мы обедали там.

Кивает.

— Как ты это с ней делаешь?

— Я тушу ее в сливках. А их шеф в сметане.

— Надо запомнить.

— У тебя нет такой необходимости. Я буду готовить её тебе сам.

— Жизнь длинная…

— Ни через десять лет, ни через двадцать я ее готовить не разучусь.

Это предложение? Что-то я пока не готова… — с улыбкой отрицательно качаю я ему головой.

— Когда-нибудь, это закончится, Олег.

— Когда-нибудь я умру. Если хочешь ускорить, давай, развивай эту тему дальше.

— Надеюсь, это гипербола.

— «Гипербола»… — закатывает глаза, выходя из кухни.

Приносит мне пакет.

— Что это?

— Это спортивный костюм и кроссовки. Мы едем в спортзал.

— Зачем?

— Хочу, чтобы ты научилась защищать себя.

Переодевшись, я кручусь перед зеркалом. Бежевый симпатичный костюмчик сел, как влитой.

— Сколько я тебе за него должна?

— А это, Женечка, подарок! — гневно прищуривается он.

— У нас какой-то праздник?

— Не так давно было 14 февраля. Такой сойдет?

— Ааа… День всех нетрадиционно ориентированных? Вполне… — ухмыляюсь я.

Надев кроссовки, выхожу за ним следом в подъезд.

— Вернись, надень куртку.

— На машине же! — закатываю я глаза, но он не двигается с места.

Возвращаюсь, накидываю куртку в угоду моему фрик-папочке. Настроение отличное, и я, обгоняя его на лестнице, вылетаю на свежий воздух. Сталкиваюсь нос к носу с какой-то девушкой. Прямо под козырьком подъезда.

5a81881b80e08e3c373ec5b2.jpg

Олег вылетает следом, и не успевая притормозить, подхватывает меня за талию, чтобы при столкновении не сбить с ног. Оказываюсь прижатой к нему спиной.

— Здравствуй… — девушка переводила взгляд с него на меня и обратно, — Олег.

Красивая. Примерно, ровесница Крис.

— Добрый день, — чувствую, как он напрягается.

— Я к тебе.

И я пытаюсь развернуться в его руках, чтобы заглянуть в глаза. Потому что эмоции, которые очень плотно сейчас я чувствую, не самые приятные. Их много, мне не удается дифференцировать эту тихую бурю. Но он сжимает меня сильнее, до боли, не позволяя, развернуться или отстраниться. Начинаю нервничать тоже.

— Откуда у тебя мой адрес? — немного растеряно.

— А мы можем наедине поговорить? — воткнув руки в бока, хмурится она недовольно.

— А телефоны что — отменили? — тяжелеет его тон.

— Ты недоступен. Что это значит?

— Это значит, что я недоступен.

У меня явственное ощущение, что он прикрывается мной от неё, и мне становится вдвойне неприятно происходящее. Но он не отпускает. Вытянув из его пальцев ключи от машины, я дергаюсь сильнее. Сжимает жестче.

— Ру-ки! — тихо, но выразительно одергиваю его я.

И они моментально отлетают, выпуская меня на свободу.