Варяг. Смерти нет

Судя по имени, тоже византийцу. Стандартный «документ». Именной. В прошлой жизни через его руки прошли сотни таких. Если не тысячи.

– Обязательство, – ответил Сергей. – На шесть золотых монет.

– То есть её можно обменять на шесть золотых?

– Можно, – подтвердил Сергей и заулыбался. Настроение у него было замечательное. – Конечно, можно! Но только тому, кому она выдана. И только от того, кто выдал.

– Точно? – вмешался Годимир.

– Точно. Вот хоть у херсонских спросите.

– Так он же, херсонский, барсучий сын, мне её и выдал! – воскликнул Годимир. – Сказал: я ею могу любому ромею или булгарину заплатить! Обмануть меня вздумал? А ты что улыбаешься? Весело тебе?

Рёрех выразительно откашлялся, и наместник ладожский тут же сменил гнев на милость.

– Благодарю, Рёрех Стемидович, помог мне обман выявить.

«Нехорошо получилось, – подумал Сергей. – Георгий меня угощал, а я его подставил. А этот толстяк, он же мне никто».

– Золото по этой бумаге получить всё же можно, – поспешно внёс поправку Сергей. – Если это не тот, чье имя здесь написано, то шесть солидов он не получит. Но если это уважаемый у ромеев человек, то можно получить половину. А то и больше. Зависит от уважения.

Ну да, приди с такой распиской к купцу человек спафария Сергия, коим Сергей был в прошлой жизни, то получил бы весь долг целиком. Однако если отдать перекупщику, то тот даст максимум половину, а скорее всего, и меньше. Опять-таки у получившего расписку могут быть родственники… В общем, для понимающего человека данная расписка – всё же намного больше, чем просто клочок кожи.

Но всего этого Сергей говорить, конечно, не стал.

– Ромейский купец вполне может её принять, – произнёс он рассудительно. – Или тот, кто с ромеями торгует. Но стоить она будет не шесть солидов, а, может быть, два. Вряд ли больше.

– Да? Два можно? – вмиг подобрел Годимир. – Ну тогда ничего. Я её за полгривны засчитал.

Сергей не знал нынешнего курса драгметаллов, но наместник, надо полагать, знал, потому остался доволен.

О том, что автор расписки мог, например, помереть или отбыть куда подальше из ромейской столицы, Сергей говорить не стал.

Его ведь не об этом спрашивали.

– А толковый у тебя малец! – похвалил Годимир. – Может, уступишь?

– Ты, Годимир, думай, что говоришь! – строго произнёс Рёрех. – Меня обидел. Его обидел. Это детский мой, не холоп.

А наместник-то притрухал. Лицо удержал, но пальчики-сардельки – выдали.

– Я ж по-хорошему предложил, – пробормотал он. – У меня ведь тоже дружина. Такого толкового – хоть сразу в отроки бы взял.

– Забыли, – махнул рукой Рёрех. – Голоден, Варт?

Сергей голоден не был, но ему было очень интересно, о чём таком толкуют княжич и наместник, потому он кивнул.