Ваше Сиятельство 4т (СИ)

Совсем не уверен, но надежда есть, — ответил призрак, вспоминая, что граф говорил ему кое-какие слова, которые вселили эту самую надежду. Особую надежду, будто Елецкий что-то знает о потоке перерождений и может быть знает, как ему противостоять. И из всех магов, которых Родерик знал в Москве и за ее пределом — а знал он таковых немало — Елецкий был самым сильным в трансцендентальном искусстве. Родерик чувствовал огромный потенциал его энергетических тел, и понимал, что там, дальше скрывается ещё больше чего-то непонятного, глубокого и таинственного. При этом он не мог объяснить, как это возможно в парне, ещё не окончившем школу. Здесь явно было что-то не так. Елецкий… Это огромная загадка. Он словно маг из выдуманных романов Трюдо. С ним обязательно нужно поговорить. А Талия, к сожалению, тянула с этим вопросом, из-за глупых обид и ещё более глупого желания «проучить этого козла», как она выразилась. Вот вроде теперь, баронесса, наконец, озаботилась на самом деле важной проблемой — его проблемой.

Родерик подлетел ближе к госпоже Евстафьевой, когда она взяла эйхос, на минуту задумалась, подняв к потолку свои красивые зеленые глаза и произнесла в эйхос:

«Саш, ты же друг? Ты нам жесть как нужен! Давай мы к тебе сейчас прилетим?» — проговорила Талия, бросила эйхос на кровать и принялась одеваться дальше.

Я ещё раз просканировал пространство на тонком плане, убеждаясь, что след Геры явный, и была она здесь не позже, чем минут пять назад. В пору было задуматься о некоторых магических шаблонах, которые прежде помогали мне в противостоянии с недружелюбными вечными. Их за все свои жизни я смог создать немного: два работали как разные варианты стража, оповещали меня при появлении рядом небесных или демонов; ещё один работал как ловушка, но ловушка крайне ненадежная, способная весьма разозлить высшую сущность; имелся шаблон забирающий энергию и ещё кое-что особое. Вечером надо будет продумать этот вопрос глубже, повспоминать и что-то адаптировать под магические особенности данного мира. Сейчас как бы не до того.

Я прошелся вторым вниманием по маминым покоям. Нашел графиню лежавшей ничком на кровати. Почувствовал её эмоциональное состояние — оно было жутким. Она не плакала, но о чём-то напряженно думала. И мысли рождались такие, что казалось вот-вот полетят искры. У меня даже возникла мысль попытаться вскрыть замок её двери. Сделать это тихо, тихо войти, спокойно заговорить, сразу предъявляя факты из папки Скуратова. Но эту мысль я отклонил — был риск сделать всё только хуже. Пусть пройдёт ещё какое-то время. Хотя бы часа два-три. Пусть Елена Викторовна хоть немного успокоится.

Тихо и тонко пискнул эйхос. Вряд ли ответила мама. Ковалевская? Так и есть.