Ваше Сиятельство 4т (СИ)

Эрмимобили на эстакаде, взбиравшейся к Обнинскому мосту, казались металлическими жуками: бронзовыми, стальными, разноцветными, а люди и вовсе похожи на муравьев. Если выпрыгнуть из этого окна, то точно не потребуются никакие Палаты Спасения. Выйдет, наверное, лепешка, растекающаяся кровью, из которой осколки костей торчат во все стороны. Ах, да, еще эти проклятые рыжие волосы. Будет их пучок шевелиться на ветру.

Еще недавно Родерик без всякой боязни вылетал в окно. Невероятная легкость и полет доставляли ему наслаждение. Сейчас лишь одна мысль о том, что он стоит на краю подоконника, вызывали ужас, такой, что дрожали колени и холодело в животе. Это не его ужас — это ужас тела барона Семенова, который выпрыгнул из окна, не в силах пережить измену своей возлюбленной. Тело Семенова было слишком пропитано памятью того смертельного эпизода. Она осталась в мозге и каждой клеточке этого несчастного тела. Это неудобное во всех отношениях тело по-прежнему хранило в себе ментальный оттиск прежнего владельца, и держалось за Родерика изо всех сил. Оно вцепилось в серого мага со всем отчаяньем, потому что без Родерика сразу наступит холодная жуткая смерть.

Но как бы ни было Родерику требовалось избавиться от этой тяжкой, нежеланной ноши. Она не дала ему ничего, кроме боли, страданий и скандала с Талией. Придерживаясь за стену, Родерик наклонил голову и посмотрел вниз. Примерно на десять этажей ниже торчали спирали эрминговых концентраторов, и был серьезный риск зацепиться за них. Что будет, если он застрянет там? Он будет висеть на огромной высоте, наверное, даже орать от ужаса, ведь он не научился контролировать это тело. А потом, когда он совсем обессилит от страха и боли, появится вимана службы помощи. Его снимут, снова отвезут в Палаты Спасения или отправят в дом Диониса, где содержат душевнобольных. Чтобы этого не случилось, нужно изо всех сил сильно оттолкнуться ногами от подоконника, выпрыгивая влево. Это было бы очень легко сделать, если бы проклятое тело не цеплялось с таким ожесточением за жизнь и не сковывало мышцы, так что они вовсе одеревенели.

Ерофей глубоко вдохнул и закрыл глаза. Тут же раскрыл их. Жутко закружилась голова. Он пошатнулся, но успел схватиться за стену. По спине, потекли струйки ледяного пота.

— Родерик! — услышал он вскрик за спиной.

Он снова пошатнулся.

Тут же руки Талии вцепились в него и рывком стянули с подоконника. Он упал на пол. Баронесса не удержалась и тоже упала рядом с ним.

— Сволочь! Блядь! Урод! — баронесса изо всех сил пыталась ударить его кулачком в грудь, но они лежали на полу близко друг к другу, и у нее не получалось нанести ему сколь-нибудь значимый удар.