Вдовствующая герцогиня замка Оргарон

Я сбежала в свою спальню – переодеваться перед ужином – с чувством, близким к облегчению, будто вырвалась из клетки. Еще чуть-чуть, и можно будет с чистой совестью отправить дражайших родителей домой. В карете. Никаких порталов. Не то чтобы мне было жалко магии колец – их запас еще позволял пару десятков перемещений. Но надо же и совесть иметь! Пусть хоть немного помучаются в дороге, раз столько дней мучили меня.

Я не стала шить для ужина ничего нового, в том числе и в пику матушке, которая наверняка ожидала увидеть меня в каком-нибудь вычурном наряде. Вместо этого вытащила из резного орехового шкафа проверенное темно-фиолетовое платье с пышной юбкой, перехваченной шелковыми бантами, и узким лифом, украшенным серебряной вышивкой в виде виноградных лоз. К нему – туфли под цвет платья, с чуть потертыми носками, но еще вполне приличные. Приказала служанкам накрасить меня бледно-розовыми румянами и слегка подвести глаза сажей, а волосы уложить в высокую прическу, заплетя несколько прядей в косу вокруг макушки.

И, конечно, надела фамильные драгоценности своего умершего мужа – массивное ожерелье из чёрного жемчуга, где каждый шарик был размером с ноготь мизинца, и серьги, тоже с жемчугом, но уже в золотой оправе, подвешенные на тонких цепочках. Они холодно покачивались при каждом движении головы, напоминая о прошлом, которое я давно похоронила вместе с их владельцем.

К нужному времени – ровно за полчаса до назначенного часа – я спустилась в холл, где уже ждали родители: матушка в своем неизменном черном платье с жемчугами, батюшка в чуть менее потрепанном, чем обычно, камзоле. Оттуда, не дожидаясь их комментариев по поводу моего наряда, я открыла портал прямо к подъезду усадьбы герцогини Жатарской.

У герцогини Аделины горт Жатарской было большое семейство, впрочем, как почти у всех в нашей дальней провинции. И вся эта толпа собралась сегодня в усадьбе ее сиятельства. Сама она недавно овдовела и потому могла, не стесняясь, командовать всеми, как настоящая глава семейства.

Высокая и плотная женщина с осанкой, говорящей о годах привычки держать всё под контролем. Её тонкие черты лица – высокие скулы, изящно очерченные брови и слегка вздернутый нос – указывали на богатое благородное происхождение и множество предков с титулами и заслугами. Глаза Аделины были холодными и проницательными – светло-серые с едва заметным оттенком голубого, словно отражали не только её внутреннюю силу, но и умение видеть слабости окружающих.

Она стояла у входа в усадьбу в платье из тончайшего шелка глубокого изумрудного цвета – оттенок был настолько насыщенным, что казался почти бархатным на свету.