Ведьмины тропы

Все будет ладно, – врала знахарка. А что еще могла она сказать той, из которой хворь выгнала всю жидкость и кровь?

– Ты скажи Ванюшке, передай, люб он мне, – вновь повторяла Вевея.

И знахарка слишком быстро кивала, не зная, как она передаст что-то неведомому Ванюшке.

– Выпей романовой травы. – Она достала кожаную бутыль и протянула больной.

Та пригубила и, умоляюще глядя на знахарку, пошевелила губами.

– Сказку хочу, – угадала Аксинья.

Посреди жаркой летней ночи, под пение птиц рассказывала, как девица увидела сон про добра молодца, как шептала каждой слезинке: «Найди его и передай, как худо мне», как рассердилась старуха, услышав про мечты девицы.

– Мертвая вода раны от вражеского меча залечит. Живая вода жизнь в тебя вдохнет, и станешь лучше прежнего, – каркал ворон над телом убитого молодца, поливал его мертвой и живой водой. А когда молодец открыл глаза и сделал первый вздох, то сказал: «Я вызволю ту девицу из горы темной да в жены возьму».

Иссушенная рука Вевеи дрогнула, и легкий хрип сотряс измученное хворью тело. Когда Аксинья склонилась к ее груди, послушница уж не дышала.

Утром заливалась слезами Зоя, скорбела по своей подруге, сестра Нина сказала, что радоваться нужно, и все промолчали. Вевею обмыли, облачили в чистый саван и предали земле. Лихорадка щадила старых и увечных, проживших долгую жизнь и изнуренных несчастьями, забирала юных и полных сил, тех, кто еще не вкусил плодов радости. И отчего так происходило, не ведал никто.

– Кар, – подтверждали вороны.

Мертвая и живая вода не помогут. Степановы слова утекли куда-то под землю.

С появлением новых насельников на Степановой заимке – так ее величали теперь все – уклад обрастал новшествами. Завели гряды с репой, капустой, редькой, чесноком и луком. По настоянию Анны Рыжей посадили укроп да иные пахучие травы. «Для Аксиньи. Вернется она – обрадуется, сердечная», – объясняла она, выдергивая сорняки и взрыхляя гряды. И никто не пытался возразить молодухе.

Заимка ожила: топорщилась новыми постройками, мычала, кудахтала, ругалась отборным матом, стирала, пекла и варила пиво.

Степан не поспевал за всем, что происходило в его владениях: он плавал вместе с людьми на ярмарки в Соль Камскую и Верхотурье, встречался посреди Камы с бухарскими купцами, часто лишь ночевал в своих покоях, съедал и выпивал все, что приносила ему Еремеевна, слушал вполуха ее рассказы о купленном да потраченном, а утром уезжал вновь.

И среди хлопот своих и попыток устроить торговые дела так, чтобы текло серебро гладко да исправно, среди дурных мыслей и снов, где мертвая Аксинья ложилась к нему в постель, он и не заметил свадебных приготовлений.

Глаза доброй старухи лучились сочувствием, и Степан не посмел отказать.