Великосветские воровки, или Красиво жить не запретишь!

Я ничего не ответила и быстро зашла в воду. Мне стало легче, мысли перестали скакать и путаться. О побеге не могло быть и речи, потому что бежать некуда — кругом лес.

Выбравшись на берег, я достала из багажника полотенце и закуталась, для того чтобы зэк поменьше глазел на мой купальник. Сев на покрывало, я увидела пустую бутыль из-под самогонки и покачала головой. Зэк не обратил на меня внимания и принялся за вторую бутыль.

— Будешь еще самогонку?

— Я наелась. Ничего не хочу.

— Доедай. Там что, в тюрьме, не кормят, что ли?

— Кормят, но плохо. Там можно выжить, если только передачки носят постоянно. Мне часто носили. Просто в камере голодников много. У них ни сигарет, ничего. Они смотрят и слюни пускают. Приходилось делиться. По домашней пище соскучился.

— Так езжай домой. Там накормят.

— Домой нельзя. Да там меня никто и не ждет.

— Тебе еще сколько осталось сидеть?

— Что, тяжело было досидеть?

— Ты посиди, узнай, как сидится.

— Нет, я тюрьмы больше всего на свете боюсь.

— Не так страшен черт, как его малюют.

— Что ж тогда сбежал?

— Просто я слишком ценю свою жизнь, чтобы проводить ее в неволе. Жизнь, падла, и так короткая, а зона и тюрьма сокращают ее еще больше. А ты что в полотенце закуталась? Замерзла, что ли?

— Замерзла, — соврала я.

— Что ты мне мозги пудришь, на улице жара стоит, тридцать градусов. Боишься, что я на тебя залезу, так и скажи!

— Конечно, боюсь. Мне меньше всего хочется быть изнасилованной каким-нибудь зэком.

— Больно надо тебя насиловать, — усмехнулся зэк. — Ты мне сама дашь.

— Что?! — Я моментально покраснела и была готова провалиться сквозь землю.

— Что слышала! А не дашь, я тебе твою бошку прострелю!

Зэк достал из кармана пистолет и снял с предохранителя. От него жутко разило перегаром, и я поняла, что он сильно пьян. А говорил, ему пару ведер нужно, чтобы напиться! Я испуганно покосилась на пистолет, схватилась за простреленную руку и шепотом спросила:

— Что я хочу?! — засмеялся зэк и стянул свои шорты. Затем снял трусы и остался в чем мать родила.

— Я хочу, чтобы ты прильнула губами к моему детородному органу.

— Это. По-другому у меня нет настроения.

— Может, лучше доедем до города и ты закажешь себе проститутку. Сам говорил, у тебя денег полно.

— Я хочу сейчас. Зачем мне ждать и кого-то заказывать, если здесь есть ты.

— Ты же сказал, я тебе нужна в качестве ширмы, так вот и используй меня по назначению, а это в мои обязанности не входит.

— Я убью тебя, если ты скажешь хоть еще одно слово. Убью и закопаю прямо в этом лесу! Понятно?! Считаю до трех и стреляю в твою упрямую башку.

Я посмотрела на детородный орган зэка и сморщилась от брезгливости. Мне казалось, что стоит коснуться его губами, меня сразу вырвет.

— Раз, два… — стал считать зэк.