Венчальное кольцо Нибелунгов

 – Павел имел право рассчитывать на вашу лояльность. Разве вы не желали того, что он предлагал?

– Он разъярился. Я никогда не видела Павла в таком гневе. Наверное, он был готов убить нас обеих. Павел схватил Алину и начал душить. Она билась в его руках, но не могла освободиться. До того как напасть, ему пришлось положить пистолет на стол, чтобы обе руки оказались свободны. И я взяла его.

Ирина сделала большой глоток из стакана.

– Я не собиралась стрелять, видит бог! Я только хотела, чтобы он отпустил Алину. А он не отпускал… Павел заметил оружие в моих руках. На его лице появилось такое выражение… я даже не могу описать – как будто он вдруг увидел что-то невероятно смешное!

– Очевидно, он не думал, что вы пустите пистолет в ход? – предположила Рита.

– На спусковой крючок, – машинально поправила Рита.

– Да, наверное… Выстрел оказался тихим. Я полагала, что хлопок будет громче. В фильмах всегда такой грохот! Павел рухнул на пол. Алина закричала. Она же ничего не видела и не поняла, кто стрелял.

– И вы оставили его там?

– Я хотела что-то сделать, но Алина настояла на том, чтобы уехать. Мы не знали, жив Павел или убит: лежал он неподвижно, как мертвый. Господи, я даже не поняла, куда угодила пуля, но крови было так много… так много!

– Вы попали ему в печень, – сказала Рита. – Если бы вовремя была оказана медицинская помощь, он бы выжил.

Ирина упала в кресло и закрыла лицо руками. Рита дала ей немного времени, а потом спросила:

– Так почему же все-таки вы не помогли вашему любовнику? Почему встали на сторону Алины?

– Как я могла? – устало покачала головой Ирина, отрывая руки от лица. – Однажды я уже сделала ее жизнь невыносимой. Наверное, пришло время платить по счетам.

– Вы имеете в виду вашу связь с Павлом?

– При чем тут Павел? Это касалось только меня и Алины, она ведь из-за меня ослепла!

– Из-за вас? – вскинула брови Рита. – Боюсь, вы ошибаетесь, ведь Алина потеряла зрение в детстве…

– Вот именно. Это я столкнула ее с лестницы.

– С… лестницы? – Рита непонимающе уставилась на Ирину.

С самого начала учителя выделяли Алину. У Иры был хороший голос, но в нем отсутствовало богатство модуляций, присущее голосу младшей сестры. Алина с легкостью справлялась со сложными упражнениями: казалось, нет таких высоких нот, которых она не смогла бы взять. Наверное, если бы кто-то из преподавателей всерьез взялся за развитие данных Ирины, ей и удалось бы чего-то достичь, однако гораздо проще было заниматься девочкой, которая от природы умела делать то, чему других требовалось учить и учить.

Ирина озлобилась. Ей казалось, что и в семье к сестре относятся иначе, с большей нежностью и любовью, чем к ней.