Венец безбрачия белого кролика

Мерсяки — спасибо. Валиняки-мулаки — до свидания.

— Мне опять придется ехать на санях? — напрягся я.

Олег направился к стене, за которой пропала «мышь».

— Думаю, вам путешествие не очень понравилось. Есть служебный лифт. Я провожу вас.

— Почему вы вдруг заинтересовались Мальвиной и Артемоной? — недовольно спросил Юрий Константинович.

— Хочу сделать большой материал о вас, — пояснил я, — показать не только как творческого человека, но и как прекрасного отца.

Буратинов поморщился.

— Мои дочери никому не интересны. Клуши. Имели шанс стать звездами, да профукали его.

Я не смог скрыть свое недоумение.

— Вы предлагали Мальвине и Артемоне участвовать в съемках?

— Конечно, — повысил голос хозяин особняка, — дети обязаны продолжать дело родителей. Но жена произвела на свет идиоток. Курицы ни фига делать не желали! Когда ребенку исполняется пятнадцать лет, он считается вполне взрослым…

Вот тут я не выдержал и сделал то, чего обычно избегаю, перебил собеседника:

— Ваше кино рассчитано на взрослого зрителя. И если я не ошибаюсь, до восемнадцати лет человек не имеет права… э… э… становиться главным героем таких фильмов.

Юрий сложил руки на груди.

— Я добуквенно соблюдаю закон. В кадр девиц никто не тащил. На площадке много другой работы. Уборка, например. Отсняли сцену, кто-то должен привести студию в порядок, поменять белье на кровати, собрать разбросанный хлам, подать чай-кофе. С какой стати я должен нанимать поломоек и платить им? У меня дочери есть. Лентяйки. Хамки. Дряни. Пакостницы. Я велел Мальвине:

— Подмети студию. Здоровая лошадь вымахала, а ни хрена не делаешь.

Она на дыбы взвилась:

Отлично. Я ничего не сказал нахалке. Через день та как ни в чем не бывало прилетела.

— Я тебе не кошелек.

Девчонка глазами захлопала, пришлось ей растолковать:

— Как аукнется, так и откликнется. Не плюй в колодец. Захребетниц я не потерплю. Хочешь лавэ? Пошевели руками-ногами. Работай. Уже выросла. Паспорт имеешь.

Лицо Юрия Константиновича покрылось розовыми пятнами.

— Малолетняя хулиганка ответила: «Да я лучше сдохну, чем тебе помогать стану!» Каждый человек — кузнец своего счастья. Я спокойно ей сказал: «Нет работы, нет бабла». И не давал ни копейки. С какой радости здоровенную кобылу кормить? Она что, больная, хромая, слепая, глухая? Так нет. Жрать шоколад из буфета здоровая! А потом неблагодарная тварь аттестат в школе получила и ушла из дома. Я не опечалился. Скатертью дорога, конем тебе по ней скакать.

— И вы не в курсе, где живет, чем занимается Мальвина? — уточнил я.

— Зачем мне этот курс? — взвизгнул режиссер. — Ушла, и прекрасно. Не я ее вон выпер, сама сбежала. Один раз я заехал ночью в клуб «Корамоно», искал там типаж для своей новой ленты. Походил по залу, полюбовался на танцовщицу, ничего такая.