Венец безбрачия белого кролика

Мобильный в моей руке издал характерный звук. Я увидел новое сообщение: «Иннокентий Валерьянович ждет указаний любимого хозяина». Я рассмеялся и зачитал текст вслух.

— Бедняга, — пожалел незнакомого мужика Борис, — представляю, как начальник над ним измывается, если подчиненный… Демьянка!!! Ты что себе позволяешь?

Псинка спрыгнула со стола и шмыгнула под диван.

— Ну просто безобразие! — вскипел Боря. — Не подумайте, что несчастная собака от голода решилась на разбой. Она слопала на завтрак большую банку паштета!

— Вчера вечером я почистил четыре мандарина, поставил пиалу с ними на столик у кресла, а когда вернулся, нашел только один фрукт. Я удивился. Потом решил, что окончательно сошел с ума. Несколько мандаринов мне привиделось, в реальности я снял кожуру с одного. И съел его. Но сейчас мне стало понятно: с моей головой полный порядок. Демьянка раскулачила хозяина. Вот же пройда. А что было на тарелке?

— Горячий пирог с брынзой, — вздохнул Боря.

Я протянул ему пустую тарелку.

— Даже крошечки не осталось. Похоже, пирог был очень вкусный. Обойдусь бутербродами с сыром. До них Демьянка не добралась.

— Зато она масленку дочиста вылизала, — возмутился Борис.

— А ну иди сюда, — крикнул я, — немедленно.

Никто не ожидал появления собаки, которая, напроказничав, окопалась под диваном. Но нельзя же оставить разбой без внимания.

— Где ты? — надрывался я. — Сколько можно ждать появления их светлости!

Вы же понимаете, что я не ожидал ответа, но в комнате неожиданно раздался красиво окрашенный тенор.

От неожиданности я дернул руку и расплескал кофе из чашки.

— Кто это говорит? — попятился Борис. — Иван Павлович? Вы?

— Я не занимаюсь чревовещанием, — отмел я его предположение, — решил, что ответил ты. Наверное, нам показалось.

Помощник почесал нос.

— Сразу двоим? Маловероятно.

— Сейчас проверим, — пообещал я. — Ты где?

— Въезжаю в дверь, — сообщил тенор.

Мы с Борисом одновременно повернулись на звук.

— Робот! — ахнул секретарь.

— Говорящий, — протянул я, — забавно. Надеюсь, он не окажется чрезмерно болтливым.

— Разрешите представиться, я Иннокентий Валерьянович, — торжественно произнесло металлическое сооружение ростом с трехлетнего ребенка.

Борис показал пальцем на робота.

— Эсэмэску послал он?

— Сомнительно, что в Москве можно найти двух Иннокентиев Валерьяновичей, — протянул я.

— Все верно, — сказал робот, — я уникальный, подобных мне не существует.

Я едва удержался от смеха. А железка, оказывается, тщеславна.

— Разрешите составить карту маршрута? — осведомился агрегат.

— Сделайте одолжение, — вякнул я.

На корпусе робота вспыхнула красная лампочка.

— Что я должен вам одолжить?

— Ничего, — отмахнулся я.