Весь мир театр

– Вот видите, – вкрадчиво протянул Фандорин, разом забыв и об Элизе, и о ее верном паладине. – «Лиза» здесь совершенно ни при чем. Липков, стало быть? М-да, переходить к версии номер два пока погодим.

Взяв стул, он поставил его перед собой и оседлал, усевшись лицом к спинке.

– Садитесь и вы. Настоящий разговор только начинается. Запахло д-добычей.

Сел и Субботин – рядом, точно таким же манером. Расследователи были похожи на двух конных витязей у перекрестка дорог.

– С чего прикажете начать?

– С г-головы. То есть с Царькова. А я вам для пущего азарта сейчас в огонь к-керосину подолью. Вы помните, как в начале сезона кто-то подсунул в цветы госпоже Луантэн змею?

– Что-то читал в газетах. При чем здесь это?

– А вот при чем. – Эраст Петрович сладко улыбнулся. – Я припоминаю – а память у меня, как вы знаете, хорошая – фразу Царькова. Он сказал своему адъютанту примерно следующее: «Выяснить, кто, и наказать». Это раз. Перед тем он же велел Свисту отнести в подарок премьеру полдюжины дорогого бордо. Это два. Ну и третье: Смарагдов не отравился, как было объявлено в газетах. Его отравили, причем именно вином. Жаль, я не догадался сделать анализ, каким именно. В любом случае, это т-три. И четвертое: кто подсунул змею, осталось загадкой, но учитывая характер покойного премьера и его соперничество с госпожой Луантэн, вполне возможно, что пакость сделал именно Смарагдов.

– Второе убийство в одном и том же театре! – Субботин вскочил, снова сел. – Свист мог отравить артиста Смарагдова?! Но не слишком ли сильное наказание за мелкую гадость?

– Не такую уж мелкую. Укус гадюки вкупе с шоком вполне мог отправить б-барышню на тот свет. Кроме того, насколько я припоминаю, Царьков был очень невысокого мнения о первом любовнике. Мог сильно рассердиться, если бы выяснил, что м-мерзость со змеей подстроил Смарагдов. Но чтобы я понимал, насколько опасен гнев Царькова, расскажите мне о нем подробней. Всё, что знаете.

– О, я много что о нем знаю. В прошлом году подобрал матерьяльчик, думал прищучить, но куда там. – Сергей Никифорович махнул рукой. – Не для моих зубов. Слишком высокие покровители. Скажу сразу: гнев Августа Ивановича Царькова и его угрозы следует воспринимать с максимальной серьезностью. Человек он солидный, выдержанный, волю чувствам дает редко. Но уж если осерчал… – Следователь красноречиво провел по горлу ребром ладони. – Спекуляция билетами – любимое, но отнюдь не главное направление его деятельности. Царь может обеспечить спектаклю успех. Может и провалить. Ажиотаж вокруг театра, слухи, клакеры, рецензии – всё это в его власти. Он может сделать безвестную дебютантку знаменитостью, но может и погубить актерскую карьеру.