Весь Перри Мейсон в 4-х томах. Том 2

Выражение ярости на его лице почти мгновенно сменилось триумфальной улыбкой.

– А теперь, мистер Мейсон, – сказал он, – я нахожусь на своей территории и наделен всей полнотой власти. Окружной прокурор ждет вас в своем кабинете. Вы можете поехать добровольно и сделать заявление, или я могу посадить вас в тюрьму, по крайней мере до того момента, пока вам не удастся подать запрос о законности содержания под стражей.

Мейсон раздумывал всего несколько секунд, чтобы верно оценить степень решительности шерифа по выражению его лица. Потом он повернулся к Делле:

– Надеюсь, ты доедешь до здания суда сама.

Мне кажется, шериф предпочитает, чтобы я поехал в его машине.

Окружной прокурор Топхэм был мертвенно-бледен, на его лице с ввалившимися щеками застыло выражение тщетности всех усилий в жизни, движения были нервными и беспокойными. Он чуть поерзал в своем крутящемся кресле с высокой кожаной спинкой, взглянул на Мейсона лишенными блеска глазами и монотонно, как человек, произносящий заученную речь, проговорил:

– Мистер Мейсон, существуют доказательства того, что вы совершили преступление на территории этого округа.

Считая вас коллегой по профессии, юристом, занявшим к тому же видное положение, я предоставляю вам возможность объяснить обстоятельства случившегося прежде, чем вам будет предъявлено официальное обвинение.

– Что именно вы хотите знать? – поинтересовался Мейсон.

– Что вы скажете в ответ на обвинение вас в краже документа?

– Из стола Бэннинга Кларка в его доме, находящемся на территории этого округа?

– Мистер Мейсон, вы, несомненно, понимаете, к какому печальному итогу может привести подобное признание?

– Не вижу в моих действиях ничего предосудительного.

К чему вся эта суета?

– Не сомневаюсь, мистер Мейсон, вам хорошо известно, что помимо статьи, характеризующей изменение или порчу документа подобного рода как преступление, в законе существуют статьи, характеризующие сам документ собственностью. Таким образом, овладение подобным документом является кражей, степень тяжести которой определяется реальной стоимостью собственности, обусловленной документом…

– Послушайте, – прервал его Мейсон, – я не говорил этого прежде всего потому, что не хотел предъявлять завещание и объяснять кому-либо его пункты, но вам я могу сообщить следующее.

Я считаю данный документ настоящим завещанием Бэннинга Кларка, написанным им собственноручно и датированным днем, предшествующим дню смерти. Я назначен душеприказчиком и исполнителем данного завещания. Следовательно, я обязан был взять данный документ и хранить его.