Весь Роберт Шекли в одном томе

— В самом конце вы вспомните все до мелочей, в том числе и эту беседу, — пообещал компьютер.

Драмокл кивнул. И тут же вернулся из прошлого в настоящее.

— А как же Отто? — спросил он. — И Тлалок?

— Милорд, — сказал компьютер, — я мог бы объяснить все нестыковки этой истории. Но сумеете ли вы понять терминологию теории временных рамок реальности?

— Бог с ней, — сказал Драмокл. — Должен признать, ты немало потрудился, чтобы осложнить мне жизнь.

— Конечно, сир. Я сотворил для вас эту драму, стараясь по мере сил своих дать вам все, чего вы хотели.

Любовь, война, семейные неурядицы, интриги с налетом мистицизма — все лучшие темы, достойные короля. Я сплел из них вашу судьбу. Но на самом деле это сделал не я, а вы сами, поскольку вы приказали мне запрограммироваться таким образом, чтобы воплотить ваши мечты в реальность. Вы сами, мой король, были тем таинственным закулисным персонажем, той неведомой фигурой, что направляла каждое ваше движение. Вы были своим собственным кукловодом.

— В таком случае, — сказал Драмокл, — мне, очевидно, нужно поблагодарить самого себя.

Но ты тоже славно поработал, компьютер.

— Осталось ли что-нибудь еще недосказанным?

— Совсем немногое. С этой минуты я ухожу из драмы вашей жизни. Вы продолжите свой путь свободным, насколько может быть свободен человек, а это немало. Теперь все зависит от вас, Драмокл. Можете сами запутывать свою жизнь, как вам заблагорассудится.

— Ты, я вижу, любой ценой жаждешь оставить последнее слово за собой, сказал Драмокл.

— Да, любой, — подтвердил компьютер.

— Что тебе известно о моем будущем?

— Ничего, милорд.

Оно неизвестно.

— Ты не дурачишь меня, надеюсь?

— Нет, сир. Все тайное стало явным, и я выключу себя из сети вскоре после окончания нашей беседы.

— Зачем такие крайности? — сказал Драмокл. — Я просто хотел узнать, не спрятан ли у тебя в рукаве или в микросхемах еще какой-нибудь сюрприз. «Неизвестно». Это мне нравится.

И Драмокл вышел из комнатки, радостно потирая ладони.

Компьютер проводил его взглядом, исполненным математическими аналогами восхищения и симпатии. Король нравился компьютеру — в той небольшой, но ощутимой степени, в какой ему вообще мог кто-то нравиться.

Поэтому к завершающей части программы он приступил не без слабого аналога сожаления. Послав внутрь себя определенные импульсы, компьютер получил ответ из глубины своих электронных цепей:

— Молодец, компьютер!

— Благодарю вас, король Отто.

— Как по-твоему, он ничего не заподозрил?

— Думаю, нет. Ваш сын считает, что понимает законы реальности.

— Так оно и есть до определенной степени, — сказал Отто.