Весь Роберт Шекли в одном томе

— Мы можем бросить монетку.

— Это — явственное проявление фатализма, — назидательно изрек робот, — прямо противоречащее научному подходу к жизни, который мы с тобой представляем. Поставить себя в зависимость от воли случая — и это после того, как мы уже проделали такой путь? Нет, это немыслимо.

— Мне и самому не очень нравится, — признал Мишкин, — но мне кажется, ты не станешь возражать, что отсутствие плана действий может очень плохо закончиться.

— Возможно. Однако стоит попробовать принимать решение в каждом конкретном случае, исходя из обстоятельств, — предположил робот.

— А у нас будет на это время? — спросил Мишкин.

Мишкин посмотрел вперед и увидел нечто плоское, тонкое и широкое — простыня, да и только. Эта самая мышино-серая простыня парила в трех футах над землей и направлялась прямехонько к ним — похоже, подобное поведение становилось традицией местных жителей.

— Как, по-твоему, что нам следует делать? — спросил Мишкин.

— Чтоб я лопнул, если знаю, — ответил робот. — Я собирался спросить об этом тебя.

— Похоже, удрать от этой штуки мы не сумеем.

— А мне кажется, что неподвижность нам тут тоже не поможет, — сказал робот.

— Может, ее подстрелить?

— Почему-то на этой планете бластеры работают не очень хорошо. А что, если мы только разозлим ее?

— А что, если мы просто пойдем себе дальше и будем думать о своих делах? — предложил Мишкин. — Может, эта штука не обратит на нас внимания?

— Блажен, кто верует, — сказал робот.

— У тебя есть другие предложения?

— Тогда пошли дальше.

Мишкин и робот по лесу гуляли в веселом месяце мае, пару глазок кровавых они повстречали в веселом месяце мае.

И ничего смешного в этом нет, особенно когда такие глазки смотрят на вас сверху.

— По порядку рассчитайся! — сказал как-то Мишкину его папа. Том встал и рассчитался по порядку, но оказалось, что порядок состоит из него одного. Толку от этого было мало, и потому Мишкин никогда больше не рассчитывался по порядку.

Давайте теперь посмотрим на события с точки зрения чудовища, к которому приближался Мишкин. Надежные источники утверждают, что никакое чудовище не осознает своей чудовищности. Наше чудовище испытывало беспокойство. В такой ситуации кто угодно забеспокоился бы, кроме тех, конечно, кто в доску пьян или очень крут.

Поэтому на случай странных встреч запомните: чудовищу тоже не по себе. А потому, если вам удастся убедить чудовище, что вы (с его точки зрения — сущий монстр) тоже беспокоитесь, считайте, что полдела сделано. Разделенная тревога — первый шаг к взаимопониманию.

— Что случилось? — спросил робот.

— Так ты никогда отсюда не выберешься.

— Ну и что мне теперь делать?

— Лучше всего — продолжать делать вид, что мы просто гуляем.

Сверху падали солнечные лучи.