Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Мы так долго говорим…

– Нет, ведь нам легко вместе. Я рада видеть первородного Робера так часто, как он сможет, но я хочу, чтобы он узнал мою подругу. Нареченная Селиной стала мне больше чем сестрой, ведь мои сестры ничтожную всего лишь жалели, а Селина… Она для меня то, что для мужчины брат не по крови, но по бою и по странствиям.

– Да, так бывает. – Рокэ, Марсель, Раймон, Дювье, братья Карои, даже Джанис с Бурразом, все они больше, чем где-то обретающаяся дальняя родня… Проклятье, он ведь так и не решил с Маранами!

– Я заставила вспомнить дурное?

– Неважно. Я уже встречал Селину, ведь она была подругой Айрис, девушки, которую мне пришлось назвать своей невестой… Второй раз мы виделись совсем недавно, после сражения.

Она очень помогает Рокэ, а до того пошла в Багерлее… в тюрьму за моей сестрой.

– Сэль плачет, когда вспоминает ту, кого называли ее величество. Она не знала сердца светлее.

– Сестру нельзя было не любить… Она так хотела, чтобы твоя подруга нашла свое счастье!

– Ничтожная тоже хочет этого всей душой… И этим счастьем может стать первородный Робер.

Дожди кончились, собственно говоря, они к этому времени всегда кончались, однако Капрас углядел в проглянувшем солнышке нечто вроде предзнаменования.

Яркие послеполуденные лучи безжалостно освещали голые сады, словно убеждали: смотри, маршал, зима выметает всё, зима и время.

– Последний раз тут был туман, – желание поделиться с прежде не видавшим Белой усадьбы Пьетро оказалось неодолимым, – а еще раньше мы топтали пьяных птиц. Их было какое-то немыслимое количество, они наклевались перебродившей падалицы…

– Я слышал о подобном, – молодой клирик, в отличие от едущего рядом с ним отца Ипполита, был спокоен.

 – Птицы такие же создания из плоти и крови, как и мы.

– Но они не подвержены грехам, – напомнил отец Ипполит. – Ибо лишены разума.

– У меня нет в этом уверенности, – возразил впервые надевший генеральский мундир Фурис. – Четыре года назад в Кирке солдаты прикормили ворону, и она вела себя предельно разумно. В частности, означенная птица научилась проникать в жилые помещения и даже открывать наиболее простые запоры. К сожалению, после похищения часов господина полковника ее пришлось застрелить, всем было очень жаль.

– И вам? – на всякий случай уточнил Капрас, поворачивая коня. Дальше ехать можно было лишь по двое, и доверенный куратор счел вопрос маршала приглашением.

– Да, – признался он, – мне было очень жаль. Желая предотвратить убийство, я предпринял попытку прогнать Элкимену, мы звали ее Элкименой, но она вернулась и стала стучать в окно кабинета господина полковника.

Возвращаться и стучать порой бывает опасно, но Карло Капрас возвращался в Белую усадьбу, хоть и клялся объезжать ее сороковой дорогой.