Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Регент пожелал остановить Шар Судеб, и Мэллит верила, что это ему по силам, но спасти подругу от ночных слез властно лишь время. Ничтожную спасли слова бригадира Придда и честность подобного Флоху, но что бы с ней сталось в браке с исполненным удручающих достоинств Давенпортом? Названный Чарльзом знаменит, знатен и богат, однако идти к нему то же, что в тюрьму. Разбить ноги, спеша за помощью, и остаться с теми, кого ждет бой, легче, чем видеть над собой глаза, полные ненужной любви.

– Мэллица! – Сильная рука ложится на плечо, и это рука Царственной.

– Я возьму, – протянуть руку, принять поданный первородным бокал, на мгновенье ощутив жар его пальцев. – Я буду смотреть вперед.

– Это всем не помешает. – В бокале Хайнриха было отнюдь не вино, но чем обильней телом пьющий, тем дольше он выдержит. – Но и пройденных дорог забывать не след. Кем бы мы сейчас были без своих предков и без своих богов и что нам дал чужой бог? Грязь и глупость!

– Грязь на руках передающего, – улыбнулся серый священник, а черный грозно свел брови и добавил, что глупость в головах берущих.

– На языках бранящихся она, – в руках Царственной сверкал полный заката кубок. – Мы браниться собирались или радоваться?

– Радуйтесь! – велел Монсеньор монсеньоров и, допив, швырнул драгоценный хрусталь о стену. – Ваше величество, попробуйте, ручаюсь, вам понравится!

– Дай допью сперва! – нареченный Хайнрихом втянул в себя касеру, подобно быку. – Чужую посуду я прежде не бил. Вот армии – случалось… Под Малеттой вышло бы по-моему, если б не ты!

– А что мне оставалось? – Регент смотрел на короля, но кого он видел? – Думай я тогда о Талиге, возможно, я б и сдержался, только я думал о фок Варзов.

– Для Талига, – гаунау не злился, он для этого был слишком силен и доволен настоящим. – А сейчас ты о чем думаешь?

– Трудно сказать, – пальцы Повелевающего ветрами пробежали по струнам, – видимо, о закате.

– Есть такая песенка, – как похожи взгляды двоих первородных, но только ли взгляды? – Я узнал ее в Алвасете, я многое там узнал.

– В Алвасете он узнал… Господарь Сакацкий! – Царственная не пожалела прошлого, разве стала бы она жалеть бокал?! Зазвенело и вспыхнуло.

Нареченный Ли ответил. На чужом языке, который Мэллит узнала, но не поняла, лишь вспомнила, как летели качели и пели скрипки.

– Радуйся, Мэллит! – первородный Робер был рядом. Как жаль, что он слишком долго ехал в Акону. – Будь счастлива!

– Я буду! – Отец отца был бы оскорблен, но она больше не ничтожная Мэллит, она Мэллица и Мелхен, она дралась и, если нужно, будет драться вновь.