Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

– Я запомнила, – кивнула гоганни. – У нас есть примета. Споткнуться и не упасть – значит, преодолеть беду.

Слова ничтожной пришлись кстати и были сказаны вовремя. Нареченная Кримхильде оступилась, но брат подруги оказался достаточно ловок и быстр. Дурного не случилось. На стенах вздрогнули тени, вполголоса ахнула неразумная придворная, что-то заскрипело, потянуло холодом, и пламя факелов заметалось, напомнив о пылающей гриве и странных снах.

– Проэмперадор Савиньяк, – произнесла Мэллит, желая ощутить на губах лучшее из имен, – был бы рад быть сейчас в Липпе.

Он бы нашел нужные слова и сказал главное, но его конь повернул к Бергмарк.

Липпе. Старая Придда

Сыновнюю свадьбу Матильда нет-нет да и вспоминала, даже не саму свадьбу, а лица, взгляды, жесты. Молодые светились от светлой юной радости, зато Анэсти изображал из себя увядающую в гнилой воде хризантему. Еще бы, единственный наследник самих Раканов женится на нищей плебейке! Ужас и четырежды кошмар!

Будь покойный муженек способен хоть на что-то, он бы наизнанку вывернулся, чтобы не допустить такого безобразия, но благородный потомок годился лишь на… благоуханье.

То есть на сетования и бесконечные намеки. Дескать, блюдущая фамильную гордость мать могла бы неразумного сына и вразумить, а не сына, так его девку. Может, и могла бы, только не хотела. Курносенькая, большеглазая Ида Матильде нравилась, было в ней что-то обещающее настоящее счастье, а что не аристократка, так своих аристократов в Агарисе и не водилось. Либо заезжие, либо приблудные. Эти на плебейках женились с готовностью, но на плебейках богатых. И Анэсти б женился, не вцепись в него алатская дурища с семейными драгоценностями…

Ее высокопреосвященства фыркнула и тронула сапфиры – не фамильные, но не ставшие от этого хуже.

Стоящий рядом Хайнрих расценил фырканье на свой лад.

– Тебе-то смешно, – вполголоса проворчал он. – А вот мне…

– Страшно? – подсказала бывшая невеста, после воспоследовавшей за стрельбой пьянки перешедшая с королем на талигойское «ты». – Ну так бойся! Когда еще и потрястись, как не перед женитьбой?

– Да не боюсь я, – несостоявшийся супруг по-звериному сморщил нос, – не понимаю! Кажется, что не то сплю, не то рехнулся.

Она ж всерьез за меня замуж хочет! Вокруг молодой Фельсенбург скачет. Что парню кесарем быть – коням ясно, что он и в море по одному горностайкиному слову сиганет, и за луной на гору полезет – тоже, а она хоть бы глянула…

– Так радуйся! – зверским шепотом велела Матильда. – Мне-то хуже пришлось.

– Первый раз или второй?

– Оба! – В Агарисе под медом оказались помои. Жиденькие, не сдохнуть, но наизнанку выворачивало.