Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Сам по себе танец не таил в себе ничего дурного, но десять минут наедине с Урфридой не то чтоб тревожили, а вызывали какую-то грустную неловкость. Дочь Рудольфа ни единым жестом не намекнула на аконские ночи, она казалась спокойной и какой-то усталой, напоминая этим отца. Старик честно волок свою телегу, на которую то и дело подбрасывали то тяжбы, то жалобы, то празднества, но его было жаль. Особенно в парадном мундире и с перевязью Первого Маршала в отставке.

– Я многого жду от этой весны. – Рудольф почувствовал взгляд и усмехнулся. – Ты возьмешь Олларию, Рокэ так или иначе добудет Марагону, но это, уж извини, самое простое.

Нужно втолковать Талигу, что все наладилось и можно жить, как жили до всей этой…

– Сумятицы, – подсказала более или менее подходящее и при этом приличное слово мать. – Но жить как прежде выйдет далеко не у всех.

– Кто не может по-старому, – герцог в порядке исключения прихватил не кружку, а бокал, – пусть живет по-новому, но соблюдая закон. На старых запасах долго не просидеть, их почти проели, значит, нужны новые, а для этого надо избыть ворье и мародеров.

И я это сделаю!

– С помощью Создателя, – наставительно уточнил Бонифаций. – Заповедовано, что плуг и посох пастуший кормят меч, меч же хранит плуг и посох. Сильные же богоугодны ровно в той мере, в коей думают о сем, те же, кто…

– Ваше высокопреосвященство, – в возгласе герцогини сквозило отчаянье. – Рудольф! Пора выходить, нас ждут!

– Ожидающий полчаса вытерпит и больше, – Бонифаций решительно направился к столу с напитками. – Опоздавший на пять минут жалок, как суслик, а на час – величав, словно бык.

– Мы еще не опоздали, – мать расправила платье и поднялась.

 – Ваше высокопреосвященство, часы в комнате подведены, чтобы мы встретили весну дважды: здесь, в кругу ближайших друзей, и с гостями.

– Нездраво сие, – фыркнул кардинал, озирая оставшуюся выпивку, – но хоть и дурной выверт, зла в нем нет. Кальтарин-то у вас какой? Простой дворцовый или лебяжий?

– Увы, – Георгия развела руками, – пока простой, но самим своим вопросом вы подарили мне надежду на возвращение красоты. И все же, уместно ли кардиналу снисходить до танца?

– Красота и радость – от Создателя, – отрезал его высокопреосвященство, залпом осушая ближайший бокал.

 – Идем, дочь моя, воздадим хвалу Весне и тем посрамим Врага.

Герцогиня улыбнулась и дернула звонок. Почти вбежавшие дюжие слуги в черно-белом, но с приколотыми к воротнику розовыми цветками немедленно распахнули двери в парадную анфиладу, и в этот миг впереди громко и торжественно забили часы. Рудольф напоследок потер спину и подал руку матери, Бонифаций зверски щелкнул каблуками перед Георгией, следующим был Эмиль.