Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

– Сюда… Пожалуйте сюда, но осторожно. Здесь две очень коварные ступени.

Еще один клирик. Незнакомый, немолодой, не низкий, не высокий – никакой.

– Вы здешний настоятель?

– Да, дочь моя. На мне три храма.

– И как часто вы служите именно в этом?

– В Максимилианов день и по необходимости, но при церкви неотлучно находится сторож. Два года назад наш епископ, вняв моей просьбе, обещал прислать второго священника, однако настали тяжкие времена.

– Я поговорю с его высокопреосвященством Бонифацием, – пообещала графиня и, подобрав юбки, преодолела пресловутые ступени.

От Лаик она не ждала ничего и увидела вечность, здесь же воображение успело нарисовать нечто зыбкое и прекрасное. Не угадало – внутри церковь оказалась заурядным провинциальным храмом, то есть заурядным с точки зрения урожденной Рафиано. Светильники и не режущие глаз вульгарной позолотой Рассветные врата делали честь вкусу заказчиков. Иконы тоже были хороши, но им не сравнялось и двухсот лет, как и создававшим ощущение начала лета витражам. Вежливость требовала зажечь несколько свечей, и Арлетта уважила блаженную Марианну, которая как раз снимала браслет невесты, чтобы выкупить малолетнего воришку, будущего святого Максимилиана. При желании это можно было счесть намеком.

– Скажите, – обернулась к святому отцу графиня, – у вас не кружится голова, когда вы спускаетесь с обрыва? Лестница довольно крутая.

– Нет, – слегка удивился клирик, – мне так не кажется. Однажды, на второй или третий год моего служения, я задумался и подвернул ногу, но это лишь моя вина.

– А могла быть чья-то еще? – Арлетта с удовольствием вдохнула запах курений, также очень хороших, но, кажется, не вполне каноничных.

 – Если о вашем храме ходят слухи, не скрывайте, я записываю сказки, особенно страшные. Это у нас семейное.

– Увы, ничем не могу быть вам полезен. Единственная местная сказка гласит, что в нашем затоне невозможно утопиться, но я не слышал, чтобы кто-то пытался это сделать. Зато здесь гнездятся лебеди… Сударыня, герцог отдал меня в полное ваше распоряжение, но, если я вам не нужен, мне хотелось бы вернуться домой. Завтра мне произносить проповедь в нашем главном храме, а я к ней еще не готов.

– О, конечно же, – чем меньше чужих клириков, тем лучше.

 – А о чем вы намерены проповедовать?

– О злобе неправедной, что рядится в ризы справедливости. Сударыня, мы живем уединенно и мирно, однако слухи доходят и до нашей глуши. Я долго думал и понял: мой долг объяснить своим прихожанам, что злоба не может быть благом. В отличие от ярости, коя есть меч Создателя, нам дарованный.

– Вы в самом деле будете об этом говорить? – графиня сощурилась, вглядываясь в заурядное лицо, кажется, доставшееся незаурядному человеку.

– Буду, хоть и безнадежно сие.