Блог демона Шаакси, или адская работёнка

Я прикрыл их, а когда открыл снова, она сидела у моих ног, и античное одеяние струилось чуждой рекой по асфальту, а глаза цвета пустынного заката смотрели на меня с болью.

— Ты плачешь, Шаакси, — заметила она тихо.

Что?..

Чтоб его.

— Это всё твоя ангельская магия, — бросил я раздражённо, — я успел уже забыть, как оно ощущается… Поболтали и хватит, теперь пора идти. Хватит с меня…

Она удержала меня, когда я попытался подняться.

Мягко, не используя свою ангельскую силу — но прикосновения этих рук всегда были для меня цепями куда более надёжными, чем любые другие. И дрожь этих пальцев, стирающих слёзы с моих щёк, может обезоружить качественней всех заклинаний на свете.

— Прости меня, — шепнула она. — Прости. Я действительно воздействовала на тебя своей силой ангела-хранителя. Я хотела, чтобы обнажилась потаённая часть твоей души, что скучает по небу. Но я не думала, что это так…

Больно.

Ты не думала, что мне так больно.

Ты не задумалась о том, что небо, по которому скучаю я, не имеет отношения к вашему лицемерному офису - который, если честно, просто карикатура в глазах такого, как я.

Но мы не скажем этого вслух. Правда, ангел?

— Забыли, — ответил я. — Идём работать, хорошо?

Наверное, тон мой был слишком холоден, потому что отпускать меня она не пожелала.

— Шаакси, прости меня! Я…

— Успокойся, — я осторожно накрыл её ладонь своей, неспособный смотреть в эти полные искреннего раскаяния глаза. — Всё хорошо. Я не злюсь.

Ничто не хорошо. Я злюсь.

Но тебе я прощу и не такое — просто потому что ты жива.

Мне страшно это признавать, даже просто перед собой, но тебе я прощу всё — потому ещё вчера я думал, что тебя больше нет.

Такие вещи способствуют всепрощению лучше, чем все сказочки о добре и свете, вместе взятые.

Отступление 5

*

Следует отметить, что Шаакси не особенно много знал о пространстве, в котором работал.

Так устроены такого рода ловушки: когда твои дороги каждый день ведут в одну и ту же точку, ты можешь провести хоть тысячу лет, скитаясь по замкнутому кругу — и не видеть на самом деле ничего.

И, что даже хуже в данном случае, не хотеть смотреть.

Тот, кто вот уже несколько тысячелетий именовал себя Легионом, был большим мастером таких вот ловушек. Иные говорили, что это наследственное свойство — и, может, были правы. То есть Легион, конечно, убивал тех, кто смел ему такое сказать — или почти всех, потому что бывают такие специальные существа, которых прибить хочется по пять раз на дню, но жалко.

В человеческом языке этих ужасных созданий принято именовать “близкими людьми”.

Как ни странно, у Легиона таковые тоже были… ну, не люди, разумеется, но всё же.