Вирус тьмы, или Посланник

Сухов загнал разочарование в глубь души, завозился, поднимаясь. Украдкой взглянул на эрцхаор — перстень все так же гнал гамму предупреждения, разве что чуть чаще, чем раньше. Фон магиполя все еще был повышен, однако, похоже, гостья к этому не имела отношения. Гостья ли? Может быть, хозяйка?

— Доброе утро, — поклонился Никита.

На соседней кровати зашевелился Такэда, глянул на девушку и сел.

— Ага, вот наконец и хозяева заявились. Здрасьте.

Незнакомка перевела взгляд на него, потом снова стала разглядывать Сухова, не отвечая Толе.

— Кто вы? — Танцор тоже оглядел девушку, отметив, что то, что он принял за золотистый шлем, всего лишь плотная замысловатая прическа.

Девушка была сказочно красива, и красота ее была тревожна, заставляя сердце сожалеть о чем-то и биться сильней.

— Заавель, — назвалась наконец гостья, удовлетворившись осмотром. Голос ее переливался и журчал, как ручей. — А вы — Никита Сухов и Тоява Такэда, жители сто сорок четвертого хрона Шаданакара. Сухов — кандидат в Посланники, Такэда — Наблюдатель хрона. Чего еще я не знаю?

Путешественники онемели. С ними говорили, конечно, не на языке Земли, но лингвер не мог сам выдумать то, что было произнесено.

— Кто вы? — повторил вопрос Сухов, подразумевая поле ее деятельности, а не имя.

— Наблюдатель этого хрона, — последовал ответ.

— Но… ведь… цивилизация погибла… планета мертва…

— Я не являюсь жителем этой планеты. Вернее, мои предки жили на ней более тысячи лет назад.

— Переселенцы? — догадался Такэда. — Вы успели спастись, переселиться на другую планету? Я имею в виду ваших предков.

— Для Наблюдателя вы достаточно сообразительны, — отрезала Заавель. Ответ прозвучал слишком резко, но Никита был так зачарован красотой девушки, что не заметил этого.

Такэда же хоть и удивился, но виду не показал. Отступив, он дал возможность танцору проявить самостоятельность.

— И вы летели сюда специально для встречи с нами? — сказал Сухов, выпрямляясь. Он вдруг обнаружил, что Заавель не просто высокая — одного с ним роста!

— По моей личной инициативе. — Лицо Наблюдателя ни разу не озарилось улыбкой, а глаза… огромные, черные, оценивающие, проникали в мозг, в тело, что-то измеряли, сравнивали, сомневались, удивлялись и прятали насмешку.

Никита встряхнулся, сбрасывая чары.

— Разве нам угрожает опасность? Тот, кто нас сюда доставил, уверял, что этот мир заблокирован.

— Именно поэтому я здесь. Собор Шаданакара предлагает обдумать степень вашего участия в предстоящем деле. Какие-то ваши характеристики заставляют сомневаться в успехе… вашего Пути.

— Мы… я его еще, по сути, не начинал.

— Ошибаетесь. Вы вступили на Путь, получив бинер.

— Что? Может быть, вы имеете в виду Весть?

— Кажется, мы говорим о разных вещах.