Вирус тьмы, или Посланник

На Сухова глянуло странное, прекрасное и одновременно страшное лицо: одна половина его, белая, чистая, идеально красивая, напоминала маску — мраморную, безжизненную, с застывшим глазом, а вторая была багрово-синей, сведенной судорогой, с пылающим черным глазом, полным гнева и тоски, презрения и ярости.

Сухов невольно отшатнулся.

Тааль засмеялась сквозь рыдание, но тут же взяла себя в руки, захлопнула маску, сказала с презрением:

— Я так и знала: ты такой же, как и все. Иди. Завтра вы умрете… если не поможет Ягуар. Ты не Посланник, ты его бледная тень.

Никита вспыхнул, хотел ответить резкостью, потом решил извиниться, утешить женщину, попытаться сказать что-то в свое оправдание, но все слова были бы лишними сейчас, и он промолчал, повернувшись, чтобы уйти.

— Подожди, — повелительно окликнула его жрица. — Возьми для своей девушки… если она существует. Это муиски.

Никита подошел к Тааль на ставших ватными ногах, принял из ее руки красивую, изумительно тонкой работы золотую заколку в виде крокодильчика с четырьмя глазами-изумрудами. Рука женщины дрогнула, Сухов почувствовал ее порыв, и страсть, и сердцебиение, однако поцеловал руку.

— Вы очень красивая, Тааль!

— Я знаю, — снова рассмеялась жрица с горечью и гневом. — Но ты отказал мне!

— Я отказал себе! И когда-нибудь я вернусь, чтобы вылечить тебя. Артхурон, то есть заклятие и наговор, снимается, кто бы его ни сотворил.

— Только не заклятие Семерых!

— Так заклятие… сотворила… Семерка магов?! За что?!

Тааль отступила в глубину комнаты, сделала отталкивающий жест.

— Мой первый муж — Вуккуб, я ему помогала во всем. А теперь уходи!

Никита постоял немного, плохо соображая, что к чему, помотал головой, упрямо набычился.

— Тогда я приду с другой Семеркой. Жди.

Он, как слепой, повернулся и вышел в коридор, где его поддержала рука служанки. Он не помнил, как дошел до своей спальни, которую в тревоге мерил шагами Такэда. Не отвечая на вопросительно-озабоченные взгляды, Сухов разделся и лег, даже не глянув на эрцхаор, тускло мерцавший вишневым огнем. В голове царил сумбур, мысли разбежались, а из чувств преобладали безмерное удивление и растерянность. Лишь через минуту до Никиты дошло, что Толя трясет его за плечо и что-то спрашивает.

— Она — бывшая жена Вуккуба!

Никита спал уже вторые сутки после боя с индейскими профессионалами мбоа — мастерами единоборства — и бегства в темпорал.

Уснул он мгновенно, как только они вывалились из кокона станции хроносдвига в новом мире и нашли пристанище. Сначала лицо его было измученным и бледным, к тому же бородка и усы старили танцора, прибавляя ему лет двадцать.