Вирус тьмы, или Посланник

Сначала Такэда, а потом Уэ-Уэтеотль вмешались в схватку, отвлекая чичима, превратившегося в почти неуязвимую машину убийства, на себя. Индейцы-соперники тоже оказались вовлеченными в общую свалку, увеличивая неразбериху, невольно помогая жертвам, и в этом шуме раздался чей-то голос, чистый, гортанный, звонкий:

— Бегите, я задержу их! За стеной река, копьеметалок нет, за городом в лесу — кони.

Голос мог принадлежать только Уэ-Уэтеотлю, но слова были произнесены… на русском языке! Впрочем, Никита не удивился, не было сил. Все же двухсекундная передышка позволила ему сосредоточиться на внутренних резервах, прийти в себя.

Кровавая пелена перед глазами рассеялась, он оценил положение дерущихся, по кивку Такэды понял, что и тот слышал голос, и кинулся в схватку, выбирая момент, чтобы схватить валявшиеся на арене вещи: нервайлер, хардсан, вардзуни, транскоф. Еще через минуту ему это удалось, и в то же мгновение они с Такэдой бросились к двухметровой стене, отгораживающей стадион от реки, без труда перемахнули через нее и прыгнули в воду с высоты десятиэтажного дома. Уже на лету они услышали тот же четкий и даже веселый голос:

— Увидимся, Посланник!

Но и Сипактональ, вернее, вселенный в него, подал свой голос, полный жуткой уверенности в неотвратимости возмездия:

— У пок ти чаан кан мао кинтун!

Эту фразу они услышали, когда вынырнули в ста метрах от городской стены.

Вода кипела от дротиков и копий, которые метали в беглецов сотни индейских воинов, но ни один из них не попал. Копья не долетали, а дротики почему-то отклонялись от цели, словно сносимые ураганным ветром.

Им не надо было плыть за город и ловить коней, у них был с собой транскоф, и беглецы воспользовались им, как только переплыли реку и укрылись в кустах, не дожидаясь погони.

Чем руководствовался Никита, настраивая эрцхаор, Такэда не знал, но индикатор вывел их в мир бескрайнего болота, где не было засады, а это было главное…

Толя очнулся, оглядываясь. На пороге хижины стоял заспанный Сухов, поглаживающий усы и бородку, и с сомнением глядел на болото. Изрек, встретив взгляд Толи:

— И пошел Иван-дурак счастья искать… — Вспушил баки. — Никак не привыкну к бороде — чешется, проклятая, спасу нет. Чем бы побриться?

— Хардсаном, — предложил Такэда.

— Остришь? Остри, если больше ничего не умеешь. Я поел бы чего-нибудь и кофейку попил.

— Ни того, ни другого. НЗ ты просто забыл у индейцев, а «флягу» утопил в реке.

— У меня не шесть рук, а там плыть надо было. Долго я спал?

— Сутки и три часа. Ладно, иди умывайся перед завтраком, я тут кое-какой живности наловил и поджарил лазером.

— Надеюсь, это съедобно.

Такэда не ответил, а также не стал говорить, что «живностью» были четыре лягушки, похожие на огромных головастиков с жабрами.