Вирус тьмы, или Посланник

Часть старцев бежала к болоту, часть осталась лежать на дороге, а остальные — человек двадцать — вдруг начали втягиваться один в другого, словно голографические призраки, пока не соединились в одного человека! Оглядев поле боя, старик с огромной быстротой подбежал к поверженному предводителю, упал на него и слился с ним в одно целое. Предводитель вскочил, словно живой, схватил посох, глянул на подтягивающихся к нему медведей и гигантскими скачками понесся к болоту, на ходу вбирая в себя оставшихся в живых убегающих членов отряда, исчезая в тумане.

Никита и Толя стояли, оторопев, опустив руки, оглушенные случившимся, и пришли в себя лишь от жеста одного из медведей: чисто человеческим движением тот поднял лапу и помахал друзьям, словно приветствуя и одновременно прощаясь.

Затем все медведи отвернулись от людей и с тяжеловесной грацией исчезли в лесу. Как призраки. Словно их и не было. Ни топота, ни хруста, ни шороха…

— Кто это был? — сиплым голосом спросил Такэда.

— Человек-взвод, — ответил так же сипло Никита. — Вернее, существо, способное к пространственному копированию.

— Какая разница? — пожал плечами Никита.

 — Кто бы ни был — лишь бы друг. Это Порубежье, граница равновесия темных и светлых сил, которую стерегут и те и другие. Медведи в чешуе — наши ребята. Спасибо им, прибыли вовремя, вряд ли диморфант выдержал бы еще один разряд посоха… впрочем, не посоха вовсе. Где-то в памяти у меня есть «запись», что это такое. Вспомню — скажу.

Сухов поднял голову. В вечереющем небе неустанно парила кругами черная точка — не то орел, не то гигантский ворон.

Друзья умылись в ручейке неподалеку от дороги, успели пройти с километр, пока окончательно не стемнело, и устроились на ночлег в сосняке, приказав диморфантам стеречь каждый шорох и будить хозяев при любой явной и неявной опасности.

Река была как река: широкая, метров двести, и глубокая, с медленным течением, прозрачная, почти без водорослей и пятен цветения; ничто не говорило о причинах, позволявших дать ей название — Огнь-река. Веяло от нее прохладой и спокойствием. Но аборигены не присваивали названия зря, всегда привязывая их к конкретным свойствам объекта или чертам характера, если речь шла о человеке. Не могли они ошибиться в данном случае.

Приглядевшись повнимательнее к реке, Никита вдруг сделал неожиданное открытие: вода текла в обе стороны сразу! То есть точно по ее середине проходила невидимая граница, по сторонам которой течение действительно было направлено в противоположные стороны.

— По-моему, ты прав, — заявил Такэда, понаблюдав за поверхностью реки, и присел на взгорок, вытянув ноги.

В поход они вышли еще на рассвете, проспав часов семь «аки младенцы», но к реке дошли без особых приключений только к полудню, изрядно устав.