Витязь 2

Либо выживу, либо сдохну.

— Резонно. Еремей. — Повысил он голос.

— Да, ваша светлость. — Тут же появился в дверях дьяк старого князя.

— Немедля вызови ко мне Рыкова. И прикажи подать чаю.

— Если можно кофе. — Попросил я.

А что такого? Наглеть так наглеть. Хуже точно уже не будет.

— Чаю и кофе. — Хмыкнув уточнил старик.

— Слушаюсь. — Обозначил поклон дьяк и вышел из кабинета.

В полном молчании мы успели выпить по чашке, когда дверь отворилась и в кабинете появился худощавый мужчина средних лет. Я узнал его сразу же. Разумеется во всех случаях он прибегал к гриму. Но ни один грим не сумеет замаскировать глаза, которые зеркало души. А я их рассмотрел хорошо, когда раз за разом применял предвидение во время покушения у матушкиного дома. Иное дело, что это не та примета, которую можно указать в розыскных листах.

— Ваша светлость. — Поклонился он хозяину кабинета.

— Афанасий Петрович, сей молодой человек желает закрыть с вами вопрос поединком. При этом не возражает если вы используете зелья усиления ловкости и быстроты.

— Учитывая его способность, вполне справедливо, но его практический опыт владения клинком несопоставим с моим. — Не моргнув глазом, ответил гость.

— Он это понимает. — Хмыкнул князь.

— В таком случае, я готов. Признаться мне надоело из-за него терять своих помощников.

М-да. Что там говорят про дворянскую честь, благородство и тому подобную дребедень? Вот смотрю я на эту парочку, и понимаю, что благородство не в происхождении и не в образованности, а в людях. В этих нет ничего кроме дерьма. Как и во многих других дворянах. Есть конечно же и иные, и их большинство, но они заперты в рамки условностей созданных меньшинством для более ловкого манипулирования. Вот и я вынужден подстраиваться под укоренившиеся правила.

— Никита Григорьевич? — посмотрел на меня старый князь.

— Хотелось бы всё же поговорить наедине. — Не стал я откровенничать при убийце.

— Как скажете. Афанасий Петрович, не обождёте ли в приёмной.

— Разумеется, ваша светлость.

— Кто именно нанёс удар Михаилу я не знаю. Но это ведь и неважно, у оружия нет имени. Главное, кто его направляет. И это рука князя Зарецкого Игоря Всеволодовича.

— М-да-а, не ожида-ал. Никита Григорьевич, вы за кого меня держите? Полагаете, что я не подумал на него в первую очередь?

— Полагаю, что он был достаточно аргументирован, коль скоро не разгорелась межродовая война. Но у меня по этому поводу есть свои аргументы, которые вы можете проверить. — Я откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

— Ну что же, излагайте.

И я рассказал ему всё то, что не так давно поведал Ольге. Вот только ей этого оказалось недостаточно, чего не сказать о патриархе Каменецких. Я видел как по мере моего рассказа менялось его выражение лица.