Виви. Проект A.I.C.S

Иногда он приносит книги и читает вслух, или рассказывает о своей работе.

Обычно посещения заканчивались очередным вызовом на службу. Вот и сейчас зазвонил смартфон, закрепленный на его правом ухе.

— Я слушаю. Кто это? Как меня нашёл? Конечно рад слышать, просто я сейчас занят. А, ты знаешь… Тогда особо нового рассказать тебе нечего. Через минуту перезвоню, — отец отключил вызов и вновь поцеловал меня.

— Прости Виви, я только поговорю за дверью и вернусь. Папа любит тебя!

К одиночеству в палате давно привыкла. Начинаешь прислушиваться к происходящему вокруг и со временем это становиться единственным развлечением.

Больница наполнена звуками вне зависимости от времени суток — слышны завывания скорых, тихий гул кондиционеров, шорох резиновых колес по кафелю в коридоре.

— Внимание! Свободная медсестра пройдите к стойке администратора, — разнёсся по коридору деловитый женский голос.

— Опять, небось, у кого-то давление из стариков! — проворчала медсестра, проходившая мимо моей палаты.

Продолжали издавать свои звуки датчики и мониторы аппаратуры. Этот саундтрек постоянно крутится и не меняется с течением времени.

Иногда мне приглушают его. Думают, что так буду спать лучше.

Но лучше мне уже никогда не будет. Медсестры пытаются разговаривать со мной. Утешают, жалеют. Но это их работа и искренности в них чуть. Да и что мне от их сочувствия? Я им даже ответить не могу. На ноги меня поставьте!

Дверь открылась и в палату вошли. По шагам поняла, что это кто-то из медперсонала. Видимо, это я была тем заданием, о котором объявили по громкой связи. Медсестра проверила показания приборов, сделала несколько пометок в листе над моей кроватью. Интересно, что они там пишут? Состояние стабильно-безнадежное? Затем меня приподняли в положение полулежа и включили телевизор, висевший на противоположной стене.

Первый южноамериканский республиканский канал — редкостная гадость! Новости нон-стоп. Вечные выборы-перевыборы, войны, скандалы, биржевые сводки… Мир катится в глубокую задницу под комментарии экспертов разных мастей.

Медсестра встала надо мной и принялась заправлять ампулы в инъекционный пистолет. Странно, но сегодня они были малинового цвета. Ни как обычно.

Раньше таких не видела. Хотя, какая разница? Все равно ничего не помогает.

Но может дозировка нового препарата окажется неверной и прикончит меня? Хотя вряд ли — откачают! Я удобный пациент — неизлечимый, едва живой овощ, за которого больнице исправно платит страховая компания отца, пока тот работает на государство.

Я не видела и не чувствовала куда мне вкалывают инъекции. Но сделав свое дело, медсестра не ушла, а продолжила стоять рядом. Ну и пускай. В этом вся моя жизнь последние два года — все на тебя смотрят, всем тебя жалко.

Отец так и не вернулся.