Властелин колец

 — Посмотри, Фродо еле жив. Мне так беспокойно за него. Как ты думаешь, если мы доберемся в Дольн, там смогут ему помочь?

– Посмотрим, — вполголоса отвечал Колоброд. — Здесь я больше ничего не могу сделать. А идти нам надо, именно его рана и заставляет меня поторапливаться. Хотя сегодня придется все же дать ему отдохнуть.

Рядом стоял Сэм и умоляющими глазами смотрел на Колоброда.

– Что с моим хозяином? — тихо спросил он. — Ранка–то была маленькая, да и затянулась уже. Почти не заметно, только шрам белый остался. А рука холодная как лед.

– Его коснулось не простое оружие, Сэм.

Яд или другая злая сила точит его изнутри. Мне с ней не справиться, но отчаиваться пока рано.

Ночь на перевале выдалась холодной. В маленькой ямке под старой сосной разложили костерок. Ветер шумел в кронах деревьев под ними. Фродо лежал в полузабытьи, следил за множеством черных крыл, взмахивающих в небе. Это летели преследователи, разыскивая свою жертву в горах и ущельях.

Утро настало ясное и светлое. В прозрачном воздухе мир вокруг предстал чист и отчетлив, не хватало лишь солнца, чтобы отогреть закоченевших хоббитов.

На рассвете Колоброд взял с собой Мерри и ушел осматривать окрестности. Вернулись они по солнцу и принесли добрые вести. Теперь ничто не мешало выбрать правильное направление. С вершины скалы Колоброд разглядел впереди отблеск Гремячей, а дорога к Броду шла по–над берегом реки.

– Надо снова выбираться на Дорогу, — сказал он. — Здесь мы никаких троп не найдем, и к Броду иначе не пройти.

После завтрака собрались и пошли. Спуск оказался легче, чем представлялось поначалу, и вскоре Фродо опять смог ехать верхом. Оказалось, что пони, если ему не мешать, прекрасно умеет выбирать дорогу и, похоже, заботится о том, чтобы раненого хоббита поменьше трясло.

В свете ясного утра все немножко приободрились, и даже Фродо почувствовал себя лучше, но скоро глаза его снова застлала серая дымка и мир вокруг потускнел и выцвел.

Пиппин, чуть обогнавший остальных, обернулся и воскликнул:

И в самом деле, это оказалась тропа, сильно петлявшая, порой пропадавшая среди валунов, но все–таки тропа, поднимавшаяся из лесов впереди к оставленному путниками перевалу. Когда–то ею часто пользовались, а те, кто ходил по ней, на силу не жаловались.

Старые деревья были разбиты и отброшены в сторону, валуны, скатившиеся сверху, убраны на обочины. Спуск сразу заметно ускорился. Конечно, идти по тропе было несравненно легче, но зато и беспокойней. Мало ли кто проложил ее в этой глуши! Скоро вошли в темный хвойный лес. Тропа перестала петлять, раздалась вширь и привела их под козырек утеса, поросшего деревьями, прямо к кособокой, висевшей на одной огромной петле двери, за которой угадывался вход в пещеру.